А потом она обхватила меня своим ртом, и я кончил быстрее, чем чертов задрот из старшей школы. Но, на самом деле, я не могу себя винить. Меня толкнуло через край наблюдение, как она прикасается к своей сладкой киске. Я не позволял ей прикасаться к своей киске, но, опять же, и не запрещал ей этого. И черт меня подери, если мне не нравилось на это смотреть.

Боже, мне нужно взять себя в руки, иначе следующего раза не будет.

Риз

— Милый, что на ужин? — спрашивает Хейл, заходя в мою квартиру.

Я сижу в гостиной в своем любимом кожаном кресле, положив ноги на пуфик. Хейл сказал, что заглянет ко мне сегодня вечером, но я не знал, что он ожидал ужин.

— Скотч и M&Ms. Разве не клево? — говорю я, закидывая в рот еще одну цветную конфетку. Понятия не имею, почему в последний Хэллоуин мне пришло в голову закупить огромное количество конфет. Оказывается, что в БДСМ-клуб заходит очень мало охотников за сладостями.

Хейл игнорирует мой сарказм и идет к бару, чтобы налить себе выпить, и усаживается на диван напротив меня. Как только устраивается, он выгибает бровь, глядя на меня.

— Плохой день?

— Что-то в этом роде.

Сегодня Мейси переехала в свою квартиру, и когда я предложил ей свою помощь, она сказала, что у нее уже есть помощники: брат, Бриэль и друг Бриэль, Кирби.

Так что я сидел весь день в квартире и дулся, как мудак. Я знал, что она скоро съедет, но то, как она это сделала (так внезапно и так легко отказавшись от моего предложения о помощи, резко ушла, даже не оглянувшись), меня взбесило. Эта чертова женщина независима по своей сути, и это сводит меня с ума. Сначала я планировал сходить в спортзал и сделать какую-то работу в офисе, но не чувствовал для этого ни сил, ни желания.

Бросив быстрый взгляд на конфеты, лежащие на столе, Хейл хмуро смотрит на меня.

— Серьезно, чувак? Это твой ужин?

— Да, почему ты спрашиваешь?

— Потому что нам уже не по тринадцать лет, — он делает паузу, чтобы взять со стола конфетку, задумчиво глядя на нее. — Бриэль сама готовит. Она следит за тем, чтобы я ел здоровую, хорошо сбалансированную пищу. Она готовит домашнюю лазанью и цыпленка под соусом primavera. Приятно иметь рядом кого-то, кто о тебе заботится, готовит для тебя и следит за тем, чтобы ты был сыт.

— Не говори мне, как я должен жить, — резко говорю я. Самодовольный осел. Полагаю, что в свое время он ужинал сладостями, запивая их крепкими спиртными напитками, и считал это нормальным.

— Просто я пытаюсь заботиться о тебе. Вот и все.

Скрестив руки на груди, я откидываюсь на спинку кресла.

— Вы, ребята, устроили Мейси в новой квартире?

— Да. Она нашла прекрасную квартиру, расположенную в безопасном месте. Думаю, она немного беспокоится о том, как сможет ее потянуть, не имея работы, но я договорился об аренде и сказал, что помогу ей, если понадобится.

Я киваю. Зная Мейси, верю, что она найдет способ заставить работать ситуацию на себя. Просто она такая девушка. Бог ее любит.

— Какое у нее сегодня настроение? — я пытаюсь говорить ровно, чтобы мое состояние не было ужасно очевидным. В памяти крутятся картинки сессии, и я чувствую себя виноватым, что не позаботился о ней после того, что произошло. Мой уход противоречил всему, что я должен был сделать как Доминант, но тогда я болезненно осознал, что не могу справиться с уровнем эмоциональной близости, который прилагался к этой заботе.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Хейл, набирая горсть конфет, в красочном беспорядке разбросанных по журнальному столику.

Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть свою обеспокоенность.

— Просто интересно, как она после вчерашней сессии...

Я не договариваю, потому что он вскакивает на ноги, сжимая ладони в кулаки.

— Ты, черт возьми, это сделал?

— Конечно. Я же тебе сказал, что собираюсь это сделать.

— Ты — эгоистичный мудак, Риз. Какого черта?

В смятении я тоже встаю.

— Я думал, что мы оба согласились с тем, что лучше я организую для нее сцену, чем какой-нибудь садистский Дом, который Бог знает что с ней сделает, — он что, в тот день курил крэк, когда мы встретились за ланчем?

— Разве у тебя недостаточно саб? Мейси — моя сестра. Поскольку я, по-видимому, не до конца разъяснил это раньше, говорю еще раз: я не хочу, чтобы ты отирался рядом с моей сестрой, — его голос становится в три раза громче, и если бы у меня были соседи, то, уверен, они смогли бы услышать каждое чертово слово.