К тому же мужчина, переваливший за естественный холостяцкий возраст, во многих западных странах вызывает у соседей недоумение. В бизнесе таким одиночкам партнеры и клиенты не очень доверяют. В западном образе мышления семья — это символ благопристойности и благонадежности. Наконец, одинокий мужчина, достаточно обеспеченный и привлекательный, может стать объектом пристального внимания одиноких дам, одержимых матримониальными стремлениями, а то и лиц с нетрадиционными наклонностями, что уж совсем ни к чему.

Потому нормальной практикой службы нелегальной разведки стало командирование за рубеж именно супружеских пар. Иногда уже состоящих в законном браке, иногда вступающих в таковой по инициативе Центра, но не по принуждению, конечно, а обоюдному согласию сторон.

Бывали случаи женитьбы разведчиков на иностранках, порой становившихся помощницами мужа, а порой не подозревающих долгое время, кем на самом деле является супруг.

Разведчики Федоровы — Михаил (оперативный псевдоним «Сеп») и Галина (оперативный псевдоним «Жанна») вернулись на Родину и обжились в скромной однокомнатной квартире в районе новостройки, уже имея право на получение пенсий старших офицеров. Он как полковник, она — подполковник. Их суммарный стаж работы по внешней разведке — восемьдесят лет. Половина этого срока — с нелегальных позиций.

В 1939 году Михаил Федоров закончил Ленинградский институт физкультуры им. Лесгафта и был зачислен в военную разведку, где прошел соответствующую подготовку, включавшую изучение двух иностранных языков, фото- и радиодела, другие специальные предметы. Командование планировало по завершении учебы заслать его через Польшу (уже оккупированную немцами) в Германию. Война спутала все планы.

Войну Федоров встретил в Белостоке, иначе говоря, в первые же ее часы. Три года он провел в партизанских и разведывательных группах во вражеском тылу. Последний год — в тылу собственном: учился «на нелегала». Уже после Победы последовала первая командировка в Англию: там Михаил с нелегальных позиций работал в посольстве одной из стран. По возвращении в Москву Федоров, как и вся военная разведка, был переведен в Комитет информации. Здесь случайно, в столовой, познакомился с Галиной. Девушка тоже принимала участие в войне, затем готовилась к разведывательной работе за кордоном, тоже очутилась в Комитете информации. Пройдя двухгодичный курс учебы в высшей школе, Галина, уже вышедшая к тому времени замуж за Михаила, получила предписание явиться к начальнику нелегальной разведки полковнику Короткову. «Жанна» вспоминает:

«Из-за большого стола в глубине кабинета энергично поднялся высокий широкоплечий мужчина средних лет и с приветливой улыбкой направился мне навстречу. Обратила внимание на его мужественное, волевое лицо, сильный подбородок, волнистые каштановые волосы. Одет он был в темный костюм безупречного покроя. Пронизывающий взгляд серо-голубых глаз устремлен на меня. Говорил низким, приятным голосом. Крепко пожав мою руку, он представил меня находившемуся здесь сотруднику. Втроем разместились за маленькими столиком, стоявшим перпендикулярно к большому.

После обстоятельной и очень дружеской беседы, когда вопрос в принципе был решен, Александр Михайлович пошутил:

— Глядя на нее, никто не подумает, что она может заниматься разведкой.

Это был камушек в мой огород. Причиной, видимо, явился мой невысокий рост, неброский, скромный внешний вид. Что он нашел во мне особенного, я так и не поняла. Полагала, что со стороны опытным работникам виднее. Приятно было сознавать, что мне оказаны высокая честь и доверие. Поверьте, это не просто красивая фраза! Тогда на меня произвели большое впечатление его простота в обращении, располагающая к откровенности манера вести беседу, юмор. Говорил с доброжелательностью и знанием дела. И, как мне показалось, когда бы он захотел, мог расположить к себе любого собеседника».

Разумеется, Коротков не ограничился дружескими беседами с «Сепом» и «Жанной» и теплыми напутствиями. Он принимал непосредственное участие в их подготовке, разработке основной и запасных легенд, в формулировке задания, отработке каналов связи и тому подобном. Опирался в определенной степени на собственный опыт, а также опыт других нелегалов — и тех ветеранов, кто работал за кордоном в его время, и тех, кого отправлял «в поле» уже он сам.

Первоначально планировалось командировать «Сепа» и «Жанну» в Австралию. Правда, ситуацию омрачило одно экстраординарное событие. В 1954 году изменил Родине и перешел на сторону американцев и. о. резидента внешней разведки в этой стране Владимир Петров вместе со своей женой, также сотрудницей резидентуры.

Петров знал Федорова, правда, под другой фамилией. Вероятность личной встречи предателя и «Сепа» на улице, скажем, Мельбурна или Канберры, была величиной ничтожно малой, но чем черт не шутит. Известно, что Конон Молодый, «Бен», однажды в огромном универсальном магазине за рубежом нос к носу столкнулся с однокашником по институту, который, естественно, ничего не подозревая, окликнул его по настоящему имени…

А пока что Коротков направил супружескую чету на полгода в промежуточную страну, а там — по обстоятельствам…

Промежуточной страной была выбрана Польша, потому как именно за выходцев-эмигрантов из этой страны и должны были выдавать себя супруги.

Потом произошло неожиданное. Резко изменилась к худшему ситуация в Европе. Самой важной задачей для советской разведки стало получение информации об организации Северо-Атлантического договора. Необходимы были точные данные, желательно документальные, о военных приготовлениях НАТО для предотвращения исходящей от него угрозы.

В Центре было решено отказаться от засылки хорошо подготовленной пары в Австралию — далекая страна кенгуру могла и подождать, и направить Федоровых в одну небольшую западноевропейскую страну, на территории которой находились многие важные военные объекты НАТО.