Джек стоял на пороге с огромным букетом роз. Именно таких роз, которые она в прошлый раз отправила в мусорное ведро. Про себя Робин вдруг стало как-то стыдно за то, что ей в голову вообще могло прийти так поступить с цветами, которые прислал для нее Джек, очевидно, от всего сердца.

– Ты еще не готова, – Уайт улыбнулся, с усмешкой глядя на ее оголенный живот, натертый чем-то отвратительно блестящим.

– Пожалуйста, дай мне пять минут! – Уильямс приняла из его рук букет и смущенно опустила ресницы. – Очень красивые цветы… И, знаешь, спасибо, что согласился прилететь и пойти со мной на этот ужин. Я ведь знаю, как тяжело тебе вырваться во время тура и…

Мужчина подошел ближе и приложил палец к ее губам, заставив замолчать.

– Милая, я просто хочу, чтобы ты была счастлива, – произнес он. – И если для этого мне нужно быть сегодня здесь, значит, я буду здесь.

Бинго! Джек увидел этот огонек в ее огромных доверчивых глазах и понял, что теперь ему уже пора перестать трястись из-за того, что произошло в Нью-Йорке. Робин была просто очередной из тех женщин, которым достаточно пары ласковых фраз, чтобы забыть обо всем на свете.

– Джек!.. – девушка бросила букет на стол и обвила руками его шею, прижимаясь к груди Уайта всем телом. – Я так боялась, что больше никогда не смогу обнять тебя вот так…

Объятия Джека были полны целомудрия. Он положил ладони на спину Робби и нежно погладил девушку по волосам. Конечно, он боролся с собой. Боролся с отвращением, которое начал испытывать, как только почувствовал приторно-сладкий аромат ее парфюма. На секунду у него даже возникло ощущение, будто он обнимает огромную фруктовую конфету. Нет, выносить этот запах, ее тепло и гребаные нежности совершенно невозможно! Черт бы побрал все это дерьмо!

– Робин, если мы задержимся еще немного, то непременно опоздаем, – Джек мягко отодвинул ее и сдержанно улыбнулся. – Не люблю опаздывать.

Уильямс как по команде метнулась в свою комнату, и не успел Джек вздохнуть свободным от ее тошнотворных духов воздухом, наслаждаясь мыслями о том, что еще немного, и он сможет лицезреть Патрицию Бэйтман на протяжении всего ужина, девушка уже вновь стояла перед ним. Робби широко улыбалась, переминаясь с ноги на ногу. С ноги на ногу… С ноги на ногу, на которых красовались меховые тапочки, похожие на… На полный пиздец похожие!

– Ты собираешься пойти в ресторан ТАК? – Уайт с ужасом оглядел Робин с головы до ног.

– Ну, да, – она улыбнулась и, надев на голову кепку, покрутилась перед огромным зеркалом в гостиной. – Между прочим, Бейонсе и Рианна всегда так ходят. Обожаю их!

– А, ну конечно!.. – Джек медленно опустился на край дивана. – Робби, ты действительно не хочешь переодеться?

Девушка с обидой посмотрела на гитариста и ответила:

– Я же ничего не говорю тебе о том, что ты собираешься идти в ресторан в этой шляпе! – она махнула рукой на белоснежный головной убор Джека, который прекрасно сочетался с классическим черным костюмом, в коем пришел мужчина. – А, между прочим, так даже по улицам никто не ходит!

– Раньше все носили шляпы, – сухо произнес Джек. – А женщины носили платья. И очень жаль, что теперь эти традиции поддерживают лишь единицы.

– Если тебе не нравится, как я выгляжу!.. То я… Я… – Робин опустила глаза и приготовилась разрыдаться от обиды.

Но Уайт предвидел это. Поэтому подошел к девушке и, обняв ее, чмокнул в макушку, предварительно сняв с Робин ужасную кепку.

– Ты просто ослепила меня своей красотой, – притянув к себе Роббс, Джек провел пальцами по ее щеке. – Ты прекрасна.

Почувствовав его снова так близко, Робин потянулась за поцелуем, выставив вперед подбородок.

– Идем, нас уже ждут, – единственное, что получила она от Джека, перед тем как они оба покинули квартиру Робин, одновременно испытывая смешанные чувства. Чувства, которые необходимо было заесть хорошим стейком и запить напитком покрепче.

Патти смеялась, запрокинув голову и прищурив глаза, он успел забыть, как она хороша, когда не строит из себя форменную суку. Все эти моменты, когда она подтрунивала над ним, доводя до белого каления, теперь вспоминались совершенно иначе. Джеку Уайту недоставало всей Патриции Бэйтман, и он был рад обнаружить, что она не переросла окончательно своей по-детски милой способности забыться в веселье.

Он был не единственным, кто смотрел на Бэйтман с неприкрытым любопытством, она всегда умела привлекать к себе внимание и восхищенные взгляды. И сейчас они сменялись недоумением, обратившись на визави девушки. Уайт был морально готов вновь увидеть Майкла Фассбендера и терпеть его фамильярные «Как тур, мужик?». Но рядом с Патрицией Бэйтман сидел какой-то розовоголовый фрик в одежде, которую прежде даже бездомные не надели бы.

– Я даже прослезилась, – призналась Патти, отдышавшись, – передай своему коварному братцу, что я обязательно прикрою тебя перед всеми веганами мира, взяв всю вину и стейки на себя.