Тонкие пальцы Суслина замерли над ящиком. Они дрожали. Суслин обернулся к Лере и сказал тихо:

– Может, вы, а?

И тут же поморщился, охваченный негодованием к собственной слабости, и рванул крышку.

Лере не было видно, что там, внутри. Она шагнула, чтобы заглянуть Суслину через плечо, но он уже запустил обе руки в ящик и, вытащив пригоршню черного пепла, с каким-то мрачным торжеством обернулся к ней.

– Ну вот, – сказал он, протягивая вперед руки и держа пепел бережно, словно птенца. – Вы же видите!

– Может, что-нибудь осталось? – сказала Лера.

– Осталось! Температура восемьсот градусов! Осталось… Ничего не осталось. И не могло остаться. Вы вот не знаете, а я почти восемь минут был на том свете. Меня реаниматоры зачем-то вытащили, до сих пор гордятся, а скрывают, берегут мои нервы. Мне санитарка рассказала. Что же, вы полагаете, восьми минут было мало, чтобы принять сигнал?

– Так вы знали?

Лера открыла сумочку. Куда же она сунула валидол? Ведь специально клала валидол…

– Иначе бы не просил вас со мной поехать. Обошелся бы. Знал и трясся.

– Успокойтесь, – сказала Лера. Вот он, этот проклятый валидол. Теперь надо заставить его принять таблетку. – Мы все восстановим.

– Восстановим, восстановим… Разве в этом суть? Чем, вы думаете, я занимался последние две недели в больнице?

Он метнулся к своей сумке, рванул «молнию» так, что она чуть не вылетела из швов, пепел кружил по всей комнате, словно после большого пожара. Лера сказала, протягивая ему таблетку:

– Вот валидол, обязательно надо…

– Спасибо, – сказал он, роясь в сумке, повернул к ней голову, приоткрыл рот, чтобы она положила туда таблетку. – Вот!

В его руке трепетала пачка исписанных листков.

– Разумеется, многое можно восстановить. И восстановлено.

– Вы не грызите таблетку, пускай лежит под языком.

– Не учите. Я же сердечник.

– Я буду вам помогать, если надо…

– Нет, она ни черта не поняла! – Суслин смотрел на Леру с искренним изумлением. – Ни черта!

– Успокойтесь, Сергей Семенович…

– Ведь установка сработала! Понимаете, сработала. Она приняла волны за пять километров! Вы представляете, какая физиономия будет у вашего любимого Траубе, когда он узнает, что я принимаю за пять километров!