Я огляделась. Как назло, несмотря на нагромождение мониторов, системных блоков, рабочих столов и вышек-симуляторов, подпереть прожектор было нечем, а вся команда наверняка уже собралась внизу, готовясь выехать на подмогу пострадавшему кораблю.

– Есть свободные руки?
– больше от безнадежности поинтересовалась я у микрофона внутренней связи.

– Сейчас будут!
– неожиданно обнадежил меня кто-то и ушел с линии.

Но все равно опоздал.

Это была самая обычная “ласточка” - маленький кораблик, рассчитанный на десять человек экипажа и груз не более шестисот килограмм. На Хелле их особенно любили: если демонтировать один из двух хвостовых двигателей, заменив его пустотелым муляжом, то в него влезет еще с центнер контрабанды. А нехватку тяги легко подкорректировать соответствующим заклинанием - что, судя по моему беспрерывному чиханию, и было сделано.

Изоляционное стекло вышки задрожало, как покосившееся домашнее окошко в грозу. “Ласточку” уже было видно без бинокля - равно как и то, что маленький кораблик совершенно неуправляем. Пилот наверняка тоже понял, что сейчас разобьется, но поделать ничего не мог.

Скорость была такая, что место приземления никакого значения уже не имело. В нормальных условиях никто не заходит на посадку по прямой. Аэродинамически совершенные “ласточки” - тем более.

Куда бы она сейчас ни нацелилась, все равно воткнется носом. Разве что в случае выделенной ячейки смерть будет гарантированно мгновенной для всех внутри корабля. Да и космопорт тряхнет неслабо.

Я вдруг осознала, что торчу на верхнем этаже самого неустойчивого сооружения на много километров окрест, но даже испугаться толком не успела.

Уже поняла, что “ласточка” падает прямиком в болото. Туда, где пару минут назад горел зеленый прямоугольник с мерцающей красной точкой в центре.

А я - торчу на верхнем этаже самого высокого сооружения на много километров окрест.

– Какого черта творится?! Ли… Кейли?!

Рон, младший авиамеханик в бригаде, начал возмущаться еще в коридоре, но я его и так услышала. Наушники перекосились, а дверь господин Брингейль впопыхах не закрыл до конца.

Правда, ничего утешительного я сообщить не могла.

– Чтоб я знала!
– рявкнула я, не опуская прожектор.

Понимала, что траекторию корабля уже не выправить, но все равно сигналила. Вдруг у них на борту все-таки есть маг, которому сейчас навешают люлей, и он все-таки уведет “ласточку” хотя бы подальше от топи?..

– Ты чего ревешь?
– замявшись, спросил Рон.

– Аллергия!
– лаконично отозвалась я.
– На пол!

– Что?
– окончательно растерялся авиамеханик.

Личный пример оказался куда более наглядным, и самого приземления (приболотнения?) “ласточки” мы не увидели, распластавшись по полу вышки и закрывая руками голову.

Зато в полной мере оценили непередаваемую какофонию из свиста, грохота, отчаянного дребезжания стекол и сочного финального чавканья, прорвавшегося даже сюда. А потом вдруг воцарилась такая тишина, что стало слышно, как поскрипывает раскачавшаяся вышка.

– Хорошо, - испуганно выдохнула я.
– Если бы у них все двигатели были на месте, небось еще и взорвались бы…

Рон наградил мой оптимизм парой эпитетов и осторожно поднялся на ноги.

Остекление, как ни странно, уцелело, и сквозь антибликовый слой пылающий раздвоенный хвост “ласточки”, торчащий из топи, предстал во всей красе.

Глава 2. Второй вариант

…любопытство сгубило кошку, но, удовлетворив его, она воскресла!

Джок вынырнул из-за монитора и задумчиво поскреб подбородок, выставив челюсть вперед. Растрепанная бородка воинственно встопорщилась, придавая ему донельзя комичный вид.

– Все с твоим лидаром в порядке, - постановил он, с сомнением поглядывая на сплетение проводов за монитором и полуразобранный системный блок.

– А почему он тогда “ласточку” не засек?
– поинтересовалась я.

Системный инженер развел руками.

– Электронная диагностика ошибок не выявила, я тоже ничего криминального не нашел, - сказал он и тут же добавил: - И нет, система электронной диагностики тоже в норме! Может, “ласточка” была в режиме “стэлс”?

– Тогда изобретателю этого режима пора срочно патентовать свое детище, - заметила я.
– Она же рухнула у нас под носом!

Джок обернулся. Сквозь панорамное остекление вышки вид на обломки звездолета открывался незабываемый.

Вытащить его из болота не смогли: в космопорте, конечно, был эвакуатор, но только наземный, и, чтобы забрать “ласточку” ему пришлось бы преодолеть несколько километров по болоту, где дороги отсутствовали в принципе. Теперь кораблик уходил в топь по десять сантиметров за час, и на его спешно потушенном хвосте гроздьями висели спасатели. Они пытались пробиться внутрь в надежде, что выжил хоть кто-то, хотя и сходились во мнении, что для этого нужно было родиться в шелковой рубашке, расшитой золотой нитью и самоцветами.