Я еще не дошел до двери квартиры, когда она открылась. В дверном проеме стоял невысокий сухощавый мужчина лет шестидесяти, с седоватыми редкими волосами, одетый в черный свитер и темно-синие джинсы эконом-класса. В руке мужчина держал очки.

– С прибытием, - полушепотом сказал он, цепляя очки на горбатый нос истребителя нечисти.
– Входите, только шуметь особо не надо.

Особо шуметь я вовсе не собирался, и подумал, что просьба связана с теми, кто как раз и любит пошуметь, но Приймак тут же заставил меня изменить мнение.

– Хозяйка спит, - пояснил он, делая шаг назад и пропуская меня в прихожую.

Когда спец надел очки, я понял, что он похож на Чехова, только постаревшего и потерявшего сантиметров двадцать роста. И у Чехова, как известно, было пенсне. А еще я понял, что мне совсем не хочется снимать куртку, словно это не куртка была, а космический скафандр, и без нее мне сразу придет конец. Я вновь чувствовал себя так же неуютно, как несколько минут назад, вступив в подъезд, и подумал, что у хозяйки "нехорошей квартиры" очень крепкие нервы, коль она сумела заснуть.

Впрочем, чуть позже выяснилось, что я был прав с точностью до наоборот. Произошло это уже на кухне, куда пригласил меня Владимир Георгиевич. Там, за чаем с печеньем, я и узнал все подробности проделок полтергейста в этой квартире. Об одних проделках Приймаку было известно со слов хозяйки, другие - или их последствия - он видел сам.

Двадцатишестилетняя Наталья вторую неделю жила здесь одна - муж в очередной раз уехал на заработки куда-то за пределы отечества. А Наталья пока не работала и готовилась по весне преподнести мужу новоиспеченного ребенка. Полтергейст разбушевался после Крещения, и продолжался уже почти двое суток. Точнее, две ночи. Перепуганная хозяйка, зная, что в таких случаях толку от правоохранительных органов никакого, с помощью Сети и мобильного телефона разыскала Приймака, и тот не заставил себя упрашивать. Прибыл с аппаратурой, запротоколировал, сфотографировал, исчислил, измерил и взвесил - и остался ночевать в ожидании продолжения. А Наталья стаканами пила успокоительное, заедая тарелками снотворного, да молилась в спальне, где шумный дух, кстати, ничем себя не проявил. И уповала на Владимира Георгиевича.

Все это Приймак поведал мне в качестве преамбулы, и перешел к деталям.

Да, в спальне полтергейст себя не проявил. Он проявил себя во второй, большой, комнате, и эти проявления, как сказал спец, стояли в одном ряду с сотнями, если не тысячами подобных, имевших место в разное время на разных территориях ойкумены.

По словам хозяйки, перформанс шумного духа начался со стука, раздавшегося в большой комнате часа в два позапрошлой ночи. Стук был таким громким, что разбудил спавшую за стеной Наталью. Перепуганная женщина направилась туда и, остановившись на пороге, сразу поняла, что стучат в стекло закрытой балконной двери. В окне дома напротив горел свет, и в этом свете было видно, что ни у балконной двери, ни за ней, на застекленном балконе, с наглухо же закрытыми по случаю мороза створками, никого нет.

"Шестой этаж", - подумал я после этих слов Приймака. И невольно вспомнил впечатлившие меня когда-то строки Глеба Горбовского:

А вчера постучали в окно.

От испуга заныла утроба.

Постучали в окно, а оно

На восьмом этаже небоскреба...

Да, тут утроба не только заноет, но и выкидыш может случиться...

Стук продолжался, Наталья не уловила в нем какой-то системы, да и не тем была занята ее голова в те страшные для нее мгновения. Она протянула руку к выключателю у двери, но не успела дотронуться до него, как под потолком, где висела люстра с пятью рожками в виде колокольчиков, раздался треск, почти мгновенно сменившийся громкими хлопками уже в другом месте. Наталья не сразу сообразила, что это, каким-то образом вывинтившись из рожков, разбиваются о стену лампочки, усыпая диван битым стеклом. Причем все пять полетели именно в стену над диваном, хотя рожки люстры были направлены в разные стороны, наподобие пятиконечной звезды. Прежде, чем броситься прочь из комнаты (стук в балконную дверь продолжался, не становясь ни громче, ни тише), женщина успела заметить что-то, раскиданное на ковре у мебельной стенки, которая возвышалась напротив дивана. Уже утром выяснилось, что это упали на пол многие предметы, находившиеся на полках - книги, шкатулки, вазочки, статуэтки и прочее, что обычно выставляют в стенке. Причем на полу они оказались, словно каким-то непостижимым образом проникнув сквозь закрытые застекленные дверцы секций. Или же некая сила открыла эти дверцы и вновь закрыла.

Потом обнаружилось, что в комнате происходило и кое-что еще, но тогда, ночью, Наталье вполне хватило и этого. Она попятилась в прихожую, закрыла двустворчатую дверь большой комнаты и подкатила туда тумбочку. Это был бессмысленный поступок, потому что створки открывались внутрь, да и что за преграда тумбочка на колесиках, но Наталье некогда было предаваться размышлениям о смысле. Под аккомпанемент доносившихся из комнаты ударов (теперь, как ей казалось, стучали не в балконную дверь, а в дверцу завершавшего стенку платяного шкафа у окна) она, почти не помня себя от ужаса, кое-как оделась и вылетела из квартиры. И это с ее-то животом! Неподалеку, у супермаркета, постоянно дежурили по ночам два-три такси, и вскоре Наталья оказалась на вокзале. Там были люди, первый страх прошел, и, побродив немного среди них, она отбросила мысль уехать к маме. Просидела до утра, вспоминая происшедшее, сделала вывод, что это был полтергейст, и, после внутренней борьбы, все-таки решила вернуться домой. Хоть и страшновато было, но и любопытство разбирало. (Услышав это, я зауважал спавшую за стенкой женщину.) Да и в утреннем свете все казалось не таким уж инфернальным. На обратном пути, в троллейбусе, Наталья еще раз обдумала происшествие и приняла очередное решение: соседям ничего не говорить и сосредоточиться на поиске специалиста.

На лестничной площадке на нее вновь навалился страх, да такой, что она чуть не попятилась к лифту. Но все-таки переборола себя, постояла у двери квартиры, прислушиваясь, что происходит за ней. Ничего не услышала, повернула ключ в замке и вошла в прихожую, оставив дверь нараспашку. Машинально включила свет и тут же съежилась, ожидая, что вот-вот полетит в стену лампочка. Однако лампочка послушно зажглась. Отсюда Наталье были видны коридорчик справа, ведущий мимо ванной и туалета на кухню, часть спальни за открытой дверью левее, и тумбочка у по-прежнему закрытой двери в большую комнату в левом, дальнем конце прихожей. Никаких стуков. Ничего...

Входную дверь она все-таки еще долго не закрывала и верхнюю одежду не снимала, готовая в любой момент покинуть квартиру. В большую комнату просто заставила себя войти - тогда и обнаружила, что именно "телепортировалось" из мебельной стенки. Все это подняла, расставила по местам, и увидела, что на ковре лежит еще и то, чего уж точно в стенке не было - десятка два-три спичек. Возможно, они и составляли какой-то зловещий узор, но Наталья задевала их вещами, которые забирала с пола, и ногами, так что теперь в их расположении никакой системы рассмотреть не удалось. Собрав их, женщина постояла немного в задумчивости, и отправилась на кухню. Ни муж, ни она сама не курили, газовая плита у них была с электроподжигом, однако несколько коробков спичек Наталья в ящике кухонного стола держала - когда временами вырубали свет, в дело шли свечи. Все три коробка оказались на месте, но средний был наполовину пуст. Закрытый коробок, второй сверху, в задвинутом ящике стола... Телепортация... Или попросту - чудо. Одно из.