— Да, милорд, будет исполнено, милорд!..

Лесная дорога, по обочинам которой белели свежие спилы пней, закончилась у временного лагеря — двор обнесён высоким частоколом, дозорные вышки по углам, обширные коновязи, бараки, марширующие солдаты в тёмно-синих мундирах с алыми обшлагами и погонами. Шестёрка лошадей тянула стальную пушку с зарядным ящиком, а в углу двора пыхтел и фыркал редкий здесь, на севере, зверь — локомобиль.

Лорду кланялись многочисленные гражданские, военные, если не в строю — козыряли. Нобиль кивал отрывисто, ни на кого не глядя. Прошёл в отдельно стоящий простой бревенчатый домик, izbu, как её называли местные варвары. Слуга Пол с видом куда более надменным, чем у его собственного господина, швырнул поводья бедно одетому конюху.

— Присмотри. Расседлай, протри, корма задай. Приду — проверю!

— Да, мастер Пол, — поспешно поклонился конюх. Был он весь сед, морщинист, во рту не хватало многих зубов, и по виду казался древним стариком, только что спину не согнуло.

Бревенчатый домик состоял всего из двух комнат, вернее, передней и комнаты. Железная круглая печка, рядом с ней плита.

— Живём, милорд, словно в Бхарате, — разглагольствовал Пол, опускаясь на одно колено и стаскивая с хозяина сапоги. — Только тут ещё и холодно, хоть и лето!

— Ничего, любезный мой, скоро экспедиция наша закончится. Я собрал множество интереснейших материалов, свидетельств об этих варварах; будет что доложить в Палате Лордов. Вернёмся в столицу.

— Ох, скорей бы, ваша светлость, господин граф!

— Соскучился по «Свинье и рубанку», Пол? — засмеялся тот. — Твой любимый паб, если не ошибаюсь?

— О, милорд, вы очень внимательны, я так польщён! — толстяк аж сложил руки перед грудью.

— Хороший хозяин всегда знает, что предпочитают его люди. Поставь жаровню, Пол. И задёрни полог.

Плотный занавес отделял один угол от остальной комнаты.

— С вашего разрешения, милорд, я примусь за обед.

— Отлично, что же меня ожидает?

— Цыплёнок, ваша светлость. Только сегодня утром добыл у сапёров. Они всегда рады, хе-хе, немножко заработать.

— А сапёры откуда взяли? — За пологом стояло высокое кресло с оттоманкой. Граф уселся, слуга поспешно подал ему накидной столик с большим кожаным журналом, карандашом в металлическом футляре и резинкой.

— Сапёры, милорд? Наверное, реквизировали у кого-то из местных варваров. Вы же знаете, что мы наткнулись на их деревеньку ниже по течению?

— Слышал, слышал… значит, реквизировали?

— Так точно, милорд. Но цыплёнок вполне приличный. Откормленный. Даже удивительно, что варвары на такое способны. С вашего разрешения, милорд, пойду займусь.

— Разумеется, Пол. Ступай.

Граф — на вид ему можно было дать лет сорок, но годами он был явно старше — слегка вздохнул, поёрзал, устраиваясь поудобнее. Пока будет жариться цыплёнок, он успеет сделать кое-какие записи…

И всё-таки бобёр был донельзя странным. Во-первых, осторожный и чуткий зверь бесстрашно плавал совсем близко от них, людей, от шумных машин и механизмов. А уж как грохочут новые паровые лесопилки…

К тому же это чувство — не звериного, отнюдь нет, человеческого взгляда…

Граф аккуратно раскрыл журнал, взял острый карандаш. Простые действия, но и их он делал с явным удовольствием. По бумаге побежали строчки:

«Я ощутил резкое и сильное давление в межбровье, поднимающееся выше, к середине лба, там, где иные мистики искали пресловутый «третий глаз», загадочный орган, якобы ответственный за магические способности. Подобные ощущения я испытал в столкновении с магиком Чарлзом Буковски, находившемся в последней стадии перед сгоранием. Тогда меня спасло лишь чудо да добротной работы шкаф, загородивший меня от огненной волны.

Одновременно я заметил высунувшегося из воды Castor fiber. Я нашёл сие весьма странным, ибо бобры, во-первых, являются ночными животными, во-вторых, очень осторожны и, в-третьих, боятся человека, не являясь непугаными. Животное смотрело мне прямо в глаза, и я ощущал нарастание давления на межбровную область. Не раздумывая более, я произвёл три выстрела в животное из своего шестизарядного Lefaucheux; я уверен, что как минимум добился одного попадания.

Бобёр обратился в бегство.

Одновременно я подвергся атаке небольшой, но крайне агрессивной хищной птицы с чёрным оперением. Атака была стремительна, коготь птицы расцарапал мне до крови щёку, так что впоследствии рану пришлось подвергнуть промывке и обеззараживанию. Регенерация, тем не менее, началась, по моим ощущениям, вполне успешно, не потребовав интродукции кровяного материала.

Я не могу с уверенностью сказать, исчезло ли давление в середине лба после атаки птицы. Тем не менее, несмотря на рану, я выстрелил в неё почти наугад и попал.