Верея, несмотря на текущую кровь, держалась молодцом. Вела чары сама, то словом, то жестом, то руной, то амулетом. Несколько уже успели вспыхнуть да пеплом распасться.

Смешавшаяся в чаше кровь бурлила, словно томимая на медленном огне. Только что ж это Верея всё мрачнее и мрачнее? Совсем лица уже на ней нет. Амулет последний в мелкую пыль истёрла.

— Что не так, Велиславна?

— Всё… не… так, — хрипло отозвалась старая ведунья. — Кровь… холодная… у этого…

Холодная кровь у зрячего — аж обмерла Анея. Что-то в ней есть, нечто, от других отличное настолько, что не срабатывают заветные Вереины чары. Нарушено то, на чём всё заклятье возведено, пытается сейчас наставница выстроить новый баланс, оттого и тратит так щедро амулеты — обычной силы, что можно быстро в мире вокруг себя почерпнуть, уже не хватит.

— Будь ты проклят, злодей, — прошипела вдруг яростно Верея. — Выродок рода нашего, откуда ж ты такой взялся? Не работает у меня с его кровью, гнилая, видать, порченая!..

— Не работает? — Анея быстро кинула взгляд на дверь, едва удерживаемую чарами, на окно. — Не работает…

Ух, сколько злых, чёрных мыслей ворвалось к ней разом!.. Погубила-таки старая Зорьку, и хорошо, коли только Зорьку!..

— Тогда, — скрипнула зубами Анея, — коль уж точно ничего теперь не сделать, выводи нас отсюда, Верея. Выводи, слышишь? Зорьку не спасли, не хватало ещё нам с тобой тут остаться!.. И имперских только зря загубили, злые теперь будут, как бы на наших не отыгрались!.. Выводи нас, Велиславна!

— Выводи… — эхом откликнулась старая чародейка. — Не могу, Анеюшка. Всё отдала. Порченая кровь у этого… зрячего. Последнее средство осталось у меня, но такое, что и сама не знаешь, не лучше ли себе нож в сердце вогнать.

— Какое ещё средство?!

— Да такое… — бледно усмехнулась Верея. — Тебе, я слыхала, не чуждое. Просила я у Зверей помощи, да не могут они, уж больно кровь не та, что надо. Один, однако, остался. Его попросить можно. Ты знаешь, о ком я.

— Верея… — обессиленно выдохнула внучка Змиева.

Да. У этого Зверя, если как следует попросить, можно помощи добиться. Правда, и впрямь неведомо, что лучше: помощь его или честный нож в сердце.

— Решайся, — хрипло бросила старуха. — Мне всё равно помирать скоро… чую, чую, близко уже. А вот ты…

— Не я. Зорька!

— Глупая! Ты русской земли первейшая чародейка! Хоть и без своего двора. Будут ещё такие, как Зорька, а коль ты сгинешь, так их и научить будет некому! Ну, решайся!..

И Анея решилась.

Старая ведунья выкрикнула заклятье — да такое, что дом заходил ходуном. Полился за этим обманчиво-мерный речитатив, зов растекался далеко-далеко, уходил из мира живых — к самому порогу подземного царства.

Пора и ей вступать, Анее. Пальцы решительно взялись за фигурку врана из тёмного вулканического стекла, напряглись, разломили пополам.

Верея склонилась над пленником.

— Смотри! — каркнула хрипло. — Себе его заберёшь!..

И приставила ему к горлу нож.

В окнах вдруг потемнело, словно исполинские крылья закрыли вдруг солнце.

— Ка-ар-р!

Прямо на подлокотнике кресла невесть откуда появился ворон. Крупный, куда крупнее обычных, иссиня-чёрный, с отливом.

И горящими красным глазами.

— Ка-ар-р!

Могильный холод заполнил комнатку. Стихло всё, как отрезало крики и выстрелы снаружи. Не стало мира, не стало света и тепла, не стало зелёного лета.

Анея поспешно поклонилась пришельцу в пояс.

А вот Верея выпрямилась и встала напротив ворона, встала гордо, откинув голову и расправив плечи, словно молодая, опираясь на можжевеловую палку, Анеей добытую.

— По здорову тебе, Вран Великий, Ворон Воронович, — сказала звонким, даже звенящим голосом. Вся старческая надтреснутость из него куда-то ушла.

Великий Вран, царства подземного хозяин. Зверь Магии, один из великих двенадцати.