Шрифт:
– Джек, скажи…
Королева задумалась. Как бы ей поточнее сформулировать вопрос? Балконная дверь осталась открытой, и холодный ветер загонял в комнату морской воздух, прочищал мысли от лишнего. Девушка открыла глаза, увидела, что кожа Джека теперь белее, чем ее собственная…
– Ты ненавидишь своего брата?
Но юноша не ответил. По крайней мере, не так быстро. Нужно время, чтобы вот так просто рассказать о том, чего он должен стыдиться. Ведь в нормальных семьях люди любят друг друга? Заботятся о своих братьях и сестрах, оберегая их от бед… Джек думал, что все королевские семьи из другого теста, уверял себя, что его жизнь никогда не будет похожа на существование мальчишек со двора, но разуверился в собственных мыслях, встретив Анну и Эльзу, что так сильно обожали друг друга.
– Почему, Джек? – спросила Эльза, понимая, что ответ был дан заранее. – Ненависть же… Не появляется просто так.
– Я был на войне.
Голос супруга был тихим, непривычно тихим для этого властного тона. Но Эльза все еще узнавала своего мужа. Может быть, в его речи слышалось меньше привычного ехидства, присутствовала мягкость, которой не было так давно… Королева повернула голову, чтобы смотреть Джеку в глаза. Она никогда не спрашивала о войне, но всегда интересовалась этой частью его прошлого.
– Как хороший принц своей страны, я был на войне, сражаясь за свою страну, – произнес юноша. – Но Главнокомандующим армией был Бертрам. Я-то… Видимо, не так хорош для этого дела.
Странно.
Эльза понимала, что отец больше любил младшего сына… Но, возможно, политика и семейные узы – вещи несовместимые. Бертрам же наследник престола, и люди должны слышать его имя, знать, кто достоин уважения. Война, о которой Джек рассказывал, случилась несколько лет назад, когда ему было всего семнадцать лет. Не тот возраст, в котором хочется умереть… И самым страшным было то, что Джек вовсе не был самым молодым солдатом.
– Жители Восточной Поляны напали на нас слишком неожиданно, и война не то чтобы длилась долго, но… Знаешь… Ты слышала о последнем бое?
– Конечно.
Наверное, о нем слышал каждый, имеющий уши.
Невероятное сражение, положившее начало долгого мира, вечного мира. Последний бой длился больше, чем целый день. Сталь звенела в руках многочисленных солдат, кровь рекой устилала землю под ногами. И люди шли в бой потому, что с ними был их предводитель, с ними шел Он, сражаясь плечом к плечу с поварами и служками, курьерами и шахтерами…
– Это был не он.
– Что ты имеешь…
– Бертрама там не было, Эльза, – почти грубо ответил Джек. – Это я в его доспехах орудовал булавой наравне со всеми… Разве что конь у меня был порезвее, чем у простых солдат.
Эльза не много знала о войне, о том, как следует вести сражение. Но даже ее скудных представлений о баталии хватило на то, чтобы понимать: Командир ведет войско в бой, он издает клич победы и отрубает голову врагу-предводителю, обозначая конец сражения. И если верить слухам, все случилось именно так. Бертрам победил, заставил свое войско победить.
– Но где же…
– Он прятался, Эльза, как обычный трус. Просто закрылся в своей палатке, когда я сказал, что время пришло, – Джек горестно закрыл глаза, стараясь воссоздать в памяти образ испуганного Бертрама. – Я не должен умереть вот так, Джек, – произнес юноша, спародировав голос брата. – Лучше переждать, не нужно так рисковать…
Королева смолчала, но тишина не могла длиться долго.
– Но почему же он никому не сказал?
Джек глухо усмехнулся в ответ. Его бледные истресканные губы превратились в слащавую улыбку, а глаза блеснули чем-то неприятным. Воспоминания роем пчел вились в его голове, живо сменяя друг друга. Юноша вспоминал себя, сменившего костюм, выступившего во главе армии… Как гадко было ощущение стыда за то, что слава досталась не ему, и Бертрам, он… Даже не решился рассказать отцу правду.
– Потому что он жалок, Эльза, – ответил Джек.
Но жалким сейчас казался ее супруг.
Обида была серьезной, всегда неприятно, когда твоих заслуг не видят, топчут. Но Эльза считала, что таить обиду, словно дитя – слишком глупо. Джеку она об этом говорить не стала, но взгляд королевы объяснил ему многое. За силуэтом юноши, скакавшем на коне в жерло битвы, тянулись трупы, проткнутые стрелами, трупы, чьи лица были украшены страхом, ужасом и агонией.
Наверное, будь он здоров, как несколько дней назад, вскочил бы с места. Но сейчас сил у Джека хватило только на злобный взгляд, брошенный супруге. Девушка слабо улыбнулась, протянув руку к ладони юноши. Его кожа была непривычно горяча, но королева не подала вида.