– Я говорил об этом… – тихо произнес юноша.

Эльза повернулась так небрежно, словно и не замечала собственное творение.

Приезжающие аристократы всегда удивлялись увиденному, старались коснуться снеговика, пощупать его хоть немного, чтобы убедиться в реальности происходящего. Стоило Олафу открыть рот, как гости изумлялись еще сильнее, хватали его за руки, судорожно сжимая их в ладонях.

– Не беспокойтесь об Олафе, он дружелюбен.

– И поразителен, – добавил Александр.

Улыбка королевы стала чуть шире, губы ее еле заметно дрогнули. Эльза имела странную привычку: она прикрывала глаза, беседуя с особо важными гостями. Правительница сдержанно кивнула, светлые волосы, убранные в тугой пучок, играли переливами солнечного света. Аромат сирени коснулся слуха Эльзы, она втянула носом воздух, замерев на месте. Принц Александр поджал губы.

– Я не успел поздравить Вас и Вашего… Мужа, – неторопливо произнес он, ненавидя каждое свое слово.

Волосы принца так похожи на молочный шоколад – любимое лакомство королевы...

На лице его нет ни единой веснушки, маленькой неопрятной ямочки… По меркам аристократической выдержанности, красоты – Александр прекрасен в своей правильности. Черты его сглажены, где нужно, и точены в других местах. Эльза заметила его обаятельность, но не придала ей никакого значения.

– Боюсь, что я не заметила Вашей забывчивости, – тихо ответила Эльза. – В замке так много гостей, что запомнить всех – слишком тяжко. Не думаю, что Его Величество расстроен…

– Я огорчусь, лишь если расстрою Вас, Ваше Величество, – почти шепотом ответил Александр.

Красноречивые аристократы так легко переходят к вежливости, так быстро меняются в лице. Эльза привыкла к надменной холодности в обращении с ней, не удивлялась и этой напускной теплоте. Девушка смущенно улыбнулась. Тяжесть румян на ее щеках становилась все заметнее, пока солнце грело еще спящую землю… Чем жарче становился воздух, тем тяжелее казалось полупрозрачное платье королевы. Нежно-лиловый цвет подходил ее коже, светлым волосам…

Принц поправил пуговичку на своем жилете. Поверх него он накинул легкий сюртук из темно-коричневой ткани. Золотые застежки светились на солнце, словно монеты… После бесконечных королевских свадеб, долгих прогулок по темному ночному саду, слуги находили на вычищенных дорожках золотые пуговицы, застежки и драгоценные камни, выпавшие из украшений местных и заморских модниц. Горничные рассказывали друг другу, будто вырученных за их сдачу денег хватило бы на третью свадьбу с более пышными нарядами и яствами.

– Это приятно, – тихо ответила Эльза, не зная, следует ли добавить что-то еще.

Что-то повисло над собеседниками, неловкая тишина захватила их милую беседу. Юноша отвернулся в сторону замка, заглядывая в высокие окна. На стекле играл солнечный свет, потому внутреннего убранства почти не было видно. Впрочем, принц и не стремился разглядеть замок изнутри, осмотреть не слишком уж дорогие занавески и совсем не вычурный орнамент…

– То, что я не стал напоминать об этом событии? – спросил юноша.

Эльза нахмурилась.

Она удержалась от гадкой привычки – кусать нижнюю губу. Ранка на ее несколько остром подбородке скоро затянется, и девушка не желала препятствовать этому нелегкому процессу. Внезапный порыв ветра заставил ее прикрыть глаза. Тонкие реснички задрожали, рука невольно скользнула вверх…

– Девушки любят вспоминать свои свадьбы, – полушепотом заявила Эльза.

Взгляд королевы невольно упал на собственное запястье. Темнеющие пятна синяков виднелись на нем. Лиловая ткань сползла вниз, оголяя некогда белоснежную кожу. Девушка торопливо одернула рукав, страшась, что отметины чужих пальцев увидит принц… Что он может подумать?

Самое страшное, что мысли, пришедшие в голову Александра – окажутся бесконечно правдивы. Джек действительно издевался над Эльзой, наслаждался ее смятением и страхом… Королева вновь прикрыла глаза, почувствовав на коже холодные касания ветра. Мороз нравился ей больше, чем палящее солнце, но Эренделлу так нечасто выпадает счастье греться в его лучах…