– Секафа.

– Привет, моя первая любовь! – рты драконеров слились в один, и двигались синхронно. – Ты стал еще красивее, с тех пор как мы... разлучились.

– Я убил тебя в поединке. Я сам видел, как твое тело истекло кровью”

– А по чьей вине, то? – это не было вопросом, и сказала его не девушка Секафа. Из подбородка Жедана полилась кровь и появилась еще одна голова. Шатеновые волосы и зеленые глаза блестели в потеках красной жидкости. – Ну привет, ублюдок.

Третья пара глаз блестела ненавистью и желанием мести.

– Даже ты? Орега, тебя ведь разорвало зажигательно-осколочной гранатой.

– Дааа... – а вот этот голос вселил в бывшего палладина вопиющий ужас. Из виска бурого драконера, полностью закрыв левый глаз, появилась совсем маленькая драконерка, с темной прической и глазками. Она печально улыбалась:

– Ведь это был ты, кузен. – окончательно потеряв интерес к происходящему, Мортем резко прицелился и мягко зажал курки обоих пистолетов. Кровь и внутренности залили весь коридор, когда четырехглавая туша упала оземь. Но потом она начала медленно подниматься, игнорируя отсутствие важных для этого органов и суставов. После беспорядочной стрельбы, тело было практически выпотрошено. У Секафы оторвало половину челюсти, Жедану расплющило нос, Орега получил широкую дырку во лбу, девочке снесло четверть черепа.

– Зачем нас убивать, если можно присоединиться и снова подружится. Давай, иди сюда. – заговорил монстр всем ртами и голосами вместе. Из рваных ран появились дополнительные ноги и руки, на замену оторванным и покалеченным. Драконер резко повернулся и бросился в противоположном направлении, прекрасно понимая что не уничтожит порождение темнейших воспоминанием прошлого.

– Нет...Нет, Нет, Нет!!! Что ты здесь делаешь?! – пораженно воскликнул Темпестас. Перед ним был маленький мальчик, одетый в черные доспехи. Он был ящером по расовой принадлежности. У него имелись болотные короткие волосы, маленькие салатовые глаза, короткие четырехпалые руки и такие же ноги. Даже в столь маленьком теле скрывался шарм вельможи. Паренек поднял взгляд, сквозь который смотреть было все равно, что пытаться увидеть просвет в тайфуне. Но такому тертому наемнику как Темпестас было достаточно легко просмотреть в этом образе что-то неправильное.

– Привет, Темпес. Мы так давно не виделись, я скучал! – улыбнулся паренек, слишком резко склонив голову на бок. От этого движения, мышцы в теле саламандера напряглись – гуманоид не был на такое способен, без вреда для себя.

– Ты же в комовом состоянии последние десять лет, Декег?! Я лично видел, как ты был изувечен!!!

– Почему ты так встревожен? Я же твой лучший друг, с тех пор как мы познакомились! – Декег протянул к нему руку, и его рукав костюма отъехал. На запястье и локте были ужасные ожоги. Выглядело так, будто руку долгое время держали под струей огнемета. Но и это было не все. На шее расположилось место такой же страшной раны, но не от огня, а от кислоты. Деформированная плоть выглядела пугающе и вселяла плохие воспоминания. Увидев их, Темпестас отшатнулся.

– Почему ты отступаешь? Мы же лучшие друзья, давай снова веселится вместе. – словно поумневший зомби, мальчик стал медленной и перекатистой походкой приближаться к штурмовику. Саламандер тряхнул головой и вскинул драббагик. Мощный выстрел отбросил ящера по коридору и его тело разорвалось на части от импульса. Приблизительно через мгновение, окровавленные ошметки стали шевелится и, мутируя, изменятся. На глазах у перепуганного Темпестаса, то что было до этого почкой превратилось в туловище с куском головы, а то что раньше было левым легким – в руку с плечом и правой половиной той же головы. И весь этот двигающийся кошмар тянул к дворянину свои окровавленные руки, медленно подползая.

– Темпес... – во взглядах десятков Декегов уже отсутствовала любая человечность. – Давай поиграем!

Вскрикнув от страха, саламандер сделал еще один выстрел и побежал дальше по коридору, стараясь не оглядываться и не смотреть в это множество кошмарных глаз.

Сердце Курсе забилось очень быстро и громоподобно. Создавалось впечатление, будто там не живой орган, а работающий на износ гидравлический насос. Кровь прилила ко всем частям тела, готовая к худшему. В свете колеблющегося фонаря приближающееся существо было страшнее всего увиденного ранее. Оно представляло собой огромного паука с человеческим туловищем. Но это было не все. По всему брюшку и половине тела шли странные цепи, насильственно вживленные в плоть, а также симметрические ряды капсул с лиловой жидкостью, связанных прозрачными трубками. Каждая тонкая лапища имела смертельно острый коготь, способный рассечь и прошить броню тяжелого солдата. Гротескные руки главного туловища носили извивающиеся кольца-наручники, из которых капала густая черная смесь. Грязно-красные волосы комками закрывали открытые до предела зеленые глазища, наполненные пустотой и небытием.

– Ты... Стихийная Спираль, да как же так?! – коленки и стопы непроизвольно тряслись от обуревавших инкуба чувств.

– Иииииисо! – изданный существом звук был похож на скрежет не смазанных железных панелей прошлых тысячелетий. – Как же я долго ждала этого мгновения, как же ДОЛГО!!!

Настолько старым и дребезжащим был тот смех, который исторгла женщина-монстр, резал уши и мог бы заставить лопнуть даже толстое стекло. Потом он утих, превратившись в судорожное хихиканье. Паучиха поперхнулась и выплюнула темно-красный сгусток чего-то, что даже близко нельзя было назвать кровью. Утерев широкую пасть, монстр начал наступать. Ядро внутри Курсе отреагировало на опасность для носителя и самостоятельно направило “Леди” на покрученного “Франкенштейна”. Длинная очередь осветила коридор и пули впились в плоть твари. Монстра замотало в разные стороны, но не опрокинуло. Когда курок намертво встал, а обойма пронзительно оповестила об отсутствии боезапаса, инкуб наконец овладел собой. Но радовался он рано. Паучиха стояла абсолютно без ранений, хотя почти все пули попали в ее тело. Из длинного горла послышался утробный звук и все попавшие снаряды вылетели в разные стороны. Несколько попали по “мантии” парня, но он уже забежал за угол, пытаясь свалить от возрожденного кошмара.

Мисертас почувствовал, как медленно отползает к стене сзади. По мере того как измененное изображение в противоположной части коридора менялось, пот на его лбу и спине сильнее холодел. По чешуе уже не стайки муравьев, а рейды термитов маршировали в быстром темпе. Вскоре существо приблизилось достаточно, чтобы его можно было полностью разглядеть. Это и вправду оказалась ламия, и очень красивая. По ее милому лицу сползали ухоженные и красивые ванильно-розовые волосы, заплетенные в косички спереди и сплошные сзади. Под лиловыми бровями сверкали большие глаза того же цвета что и шевелюра. Руки были длинными, но не долговязыми. Чешуя на хвосте, бедрах и животе отливала нежным желто-красным оттенком. Тело представляло собой что-то из кальянных грез наркомана-извращенца: небольшая, упругая грудь, тонкие плечи, объемистые бедра и тонкая талия просто радовали взгляд. На них мило покоились яркие одежды из шелка и льна: юбка-баре и прозрачная блузка. Но сейчас синий ламиит думал не об этом. Скользя взглядом вниз и вверх по появившейся деве, он просто был в шоке. Сквозь стиснутые зубы еле продрались сдавленные слова: