Жена Драко сказала ему то же самое, когда уходила от него. Кажется, она нашла себе испанца далеко не аристократических кровей и была счастлива. Драко цинично хотел верить, что она была счастлива настолько же сильно, насколько он был несчастлив в браке с ней. Он давно не хотел касаться своей жены даже в угоду семье. Он давно не хотел касаться никого, кроме Гермионы, с тех пор как они стали работать вместе.

Гермиона не хотела касаться никого, кроме Драко, с тех пор как он коснулся её запястья в лифте. Гермиона поняла это, когда решила уйти от Рона, оставив записку. Она дала Рону понять, что теперь он может не просто касаться – трогать, кого хочет, совершенно бесплатно.

Драко открыл дверь в свою квартиру, в которой Гермиона никогда не была и в которой уже месяц не было его жены. Гермионе казалось, Драко открыл дверь в их новую жизнь, в которой они будут только вдвоём.

И когда Драко посмотрел на неё, просто посмотрел, она подумала: это лёгкое прикосновение, как пёрышко, оно невесомее воздуха, будто и не было его… Но она знала, что оно не просто было. Оно есть, и теперь будет жить в её сердце, пока они с Драко не перестанут касаться друг друга, как это было с Роном, с которым они на самом деле никогда друг друга не касались…

У этого прикосновения, их первого с Драко, подаренного друг другу просто через взгляд, был свой срок, своя длина.

Гермиона знала, сколько ему отмерено.

Целая жизнь.

КОНЕЦ