Эндрюс сделал еще одну запись в своей книжке и посмотрел на Джо:

– Остается еще шесть миллионов.

– Совершенно верно, – кивнул тот, поморщившись от разгорающегося огня в кишках.

– Ты собираешься выделить толику для оплаты работы стрелка?

– Верно.

– Понадобится не меньше семидесяти – восьмидесяти кусков, – подытожил адвокат, постукивая ручкой по записной книжке и нервно ерзая на стуле. Было совершенно ясно, что ему не очень по душе вся эта затея. Не смотрится. Не видно смысла. К тому же адвокату очень не нравилось обсуждать организацию гибели одного из своих героев. – Кроме того, добавил он застенчиво, – цена наверняка поднимется, когда стрелок узнает, кто является целью.

– Ничего, все будет нормально, – успокоил его Джо. – Остальную сумму положи на условный депозит. Выбери один из банков семей, чтобы Организация не беспокоилась.

– Шесть миллионов долларов?

– Именно.

Адвокат судорожно сглотнул слюну.

– А потом?..

Джо поднял глаза на адвоката:

– А потом можешь давать сигнал.

– Извини? – тупо моргнул Эндрюс.

– Ты слышал, Томми.

– Но не понял.

– Все очень просто. Суть сделки такова: ты переводишь эти шесть миллионов баксов на счет первого ковбоя, который удачно выпустит пулю из своего старого кольта.

Над столом повисла тишина, только ветер посвистывал.

– Так о чем мы говорим? Состязание?

– Похоже на то.

– Для ребят из банд?

Джо устало улыбнулся:

– Томми, дорогой, ты все еще не допер. Я хочу, чтобы предложение было сделано всем. Всем, кто в Игре.

– Всем? В каком смысле – всем?

– Всем желающим со всего мира.

Адвокат оторвал от бумаги ручку.

– Угу...

– Нет, ты послушай меня, Томми. – Джо видел, что до него еще не дошло. – Постарайся вникнуть в смысл моих слов. Я хочу, чтобы ты составил открытый контракт...

– Открытый контракт...

– Да, открытый контракт для любого стрелка, для любого бандита или террориста, для всех чертовых кэгэбистов-головорезов-маньяков-наемников, что ползают по этой гнилой планетке. Скажи им, что тот парень, который пустит в расход старика Слаггера, получит суперприз. Шесть миллионов, освобожденных от налога. Деньги, с которыми можно послать всех на фиг на всю оставшуюся жизнь. Теперь ты понял, Томми?

Адвокат не проронил ни слова. Он таращился на Джо, будто у того из носа выросла хризантема.

– Томми! Ты все понял?

– Да, да, – рассеянно пробормотал Эндрюс, не сводя глаз с собеседника. – Ты хочешь, чтобы я заплатил шесть миллионов первому шмуку, который тебя прихлопнет.

Джо допил коктейль, швырнул пустой стакан в ближайшую мусорную корзину и встал.

– Этот договор вступает в силу сегодня в полночь. Где я живу – не тайна. Почти во всех тайных агентствах есть досье на Джо Джозефа. Я должен кое-что привести в порядок, а потом – милости просим.

– Ты хочешь... чтобы тебя убили прямо на дому?

Джо не ответил, а только протянул руку для прощального пожатия.

Эндрюс вскочил на ноги, запихивая записную книжку обратно в карман. А когда он судорожно пожимал руку Джо, его губы беззвучно шевелились. Наконец он овладел собой настолько, что сказал, запинаясь:

– Хорошо, я сделаю это. Ладно. Сделаю, потому что ты сам меня попросил, Слаггер, только скажи мне, ладно? Скажи, что все это не так. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

– Извини, Томми.

– Но почему?

Джо сунул руки в карманы.

– На все есть свои причины, как любил говаривать мой старик.

Он повернулся и направился к своей машине.

– Слаггер, подожди! – Эндрюс догнал его и схватил за плечо, поворачивая к себе. – Чуть не забыл, – выдохнул он и полез в карман. – Я захватил с собой одну из фотографий с того самого места, где был убит Шэхтер. С места преступления, так сказать. У меня есть приятель в отделе убийств детройтской полиции, и он мне такое достает... Вот она!

Адвокат вытащил наконец из кармана черно-белую фотографию размером пять на семь с загнутым углом и протянул ее Джо.

Тот посмотрел на сделанное полицией фото: мертвый лидер нацистов, распростертый в задней комнате какого-то безымянного дорожного кафе.

– И что мне с ней делать?

Эндрюс неловко улыбнулся и протянул ему ручку.

– Не подпишешь мне ее?

Джо покачал головой, взял ручку и нацарапал внизу: «С любовью, Слаггер». Потом он вернул ее адвокату вместе с ручкой и ушел прочь.

В тот вечер небо над озером Мичиган было цвета синяка.