Шрифт:
– Вам н-н-нужна моя помощь!
– Черт возьми, парень, делай, что я говорю!
Мики задрожал крупной дрожью.
– Эти плохие п-п-п-парни все время становятся у меня на дороге. Я им этого так не спущу!
Он рылся в кармашках пояса, ища какую-то бэтменскую штуку, или игрушечный пистолет, или еще какую-то ерунду, руки его дико тряслись, болезнь взяла над ним верх.
– Я покажу этим п-плохим п-парням!
– Мики!
– Убить плохих парней... убить их... убить на месте!
– Друг, слушай меня! – Джо протянул руку, хватая мальчика за плечо, но тот выскользнул. Он ударился о боковую дверцу, выхватывая из пояса пластиковый бумеранг с крыльями летучей мыши.
– Мики! Черт побери! Пригнись!
Джо старался удержать автомобиль под контролем.
Мальчишка яростно дергал ручку окна.
– Уб-б-бить п-п-пло...
– Мики, перестань!
Но было уже поздно. Одним судорожным движением мальчик высунулся из окна и метнул бумеранг в висящую на хвосте машину.
Федерико Сабитини свесился из окна пассажирского сиденья, прижимая к глазу оптический прицел, пахнущий рекой ветер свистел вокруг его головы и рвал воротник рубашки. Тут со стороны фургона в его поле зрения влетел какой-то предмет.
Летучая мышь?
Эта штука на миг затанцевала в воздухе, болтаясь, как осенний лист, желтые крылья ее бешено мелькали. Потом она полетела точно к машине братьев Сабитини. Федерико опустил винтовку, сел на место и прищурился на этот предмет, сердито прошипев:
– Gherminella? [14]
Бумеранг Мики ударил в ветровое стекло и застрял под «дворником».
Бернардо уставился на него в недоумении.
– Это что еще за твою мать?
Федерико был безмолвен и таращился на игрушку, как на приземлившегося альбатроса.
14
Gherminella – летучая мышь (итал.).
Бернардо, оскалив зубы, надавил на газ, дрожа от злости и чуть-чуть от минутного страха.
– Этот buffone [15] решил с нами поиграть.
Федерико кивнул, сморгнув пот, ветер и влагу с глаз, и расправил плечи. Это уже было личное оскорбление. Убить этого подонка будет делом чести, а честь была древней традицией в роду этих братьев. Она текла в их жилах, она управляла каждым движением. Чем серьезнее добыча, тем больше чести мужчине.
А эта добыча будет самой великой за всю его жизнь.
15
Buffone – шут (итал.).
Бернардо прибавил скорость и еще ближе подобрался к фургону, так что даже ощущался запах его выхлопных газов. Федерико высунулся из окна, поднимая прицел к глазам и наводя перекрестье на корму «понтиака». Он был готов стрелять, когда пришло это чувство, зуд под ремнем, точно над правым бедром. В том самом месте. Он опустил винтовку и втянулся внутрь, смахивая с глаз вызванные ветром слезы, ругаясь по-итальянски и почесывая под пиджаком пятно соединительной ткани размером с оладью.
Такое иногда случалось, когда Федерико попадал в стрессовую ситуацию или должен был сосредоточиться на каком-то особенно мерзком аспекте работы. Такое было в восемьдесят третьем, когда пришлось расчленять одну бабу, чтобы она влезла в железную бочку в порту Мессины. Такое было шесть лет назад, когда его поймали на складе конкурирующей банды и пришлось пробиваться ножом. Каждый раз, когда появлялся этот зуд, работа кончалась плохо, грязно, иногда на волосок от собственной гибели. Но во всех этих случаях он был один, и зуд был мимолетным.
Сейчас он был с братом, и у Бернардо тоже зудело.
– Eccola! [16]
Федерико с братом переглянулись.
– Это чувство – у тебя оно тоже? – спросил Бернардо, почесывая бок.
Федерико угрюмо кивнул.
Эти пятна были зеркальными – у Бернардо слева, у Федерико справа. Они появились примерно тридцать лет назад после экспериментальной операции по разделению близнецов в середине шестидесятых. Операцию делала в государственной больнице Сент-Винченцо в Таормине бригада лучших хирургов Европы, проводивших показательные операции. Для тех дней она была весьма радикальной и потребовала многих часов под ножом, что десятилетние братья Сабитини еле пережили. Но в конечном счете операция оказалась успешной настолько, что стала классическим учебным примером разделения близнецов, имеющих общий кишечник и желудок. Сейчас близнецы почти не ощущали ее последствий, если не считать случайных запоров и время от времени проявляющейся язвы из-за дефектов слизистой желудка.
16
Eccola! – вот оно! (итал.).
Однако в ментальном плане братья Сабитини так и не разделились. У них были общие сны и общие кошмары, они одновременно испытывали одни и те же неврозы, и каждый из них всем сердцем верил, что может читать мысли другого. Они росли и продвигались вверх в иерархии организованной преступности, и их неврозы превращались в психозы. Они стали верить, что они ангелы отмщения Господа, что они связаны между собой физически, и что они в вечном соревновании друг с другом – кто из них самый жестокий, самый грубый, самый смертоносный. Они любили и ненавидели друг друга с одинаковой страстностью. И когда они оба одновременно испытывали этот зуд, они считали это знамением.
Серьезным знамением.
Федерико снова поднял винтовку и посмотрел в светящийся зеленоватый тоннель оптического прицела. Перекрестье указывало на несущийся фургон, и мягкое покачивание обеих машин водило перекрестье из стороны в сторону. Федерико задержал дыхание, нацеливая винтовку, живот его надулся, натянув ткань спортивной куртки. Под штанами двойной вязки по шраму ползали муравьи, и мозг туманило дурное предчувствие, поглощая все мысли, и Федерико отогнал его, нацелился в виляющую корму фургона и нажал на спусковой крючок.