– Попросите взвесить его, Жрец. В нем, вероятно, почти семь унций.

– Нет нужды, - сказал Верховный король. – Дело завершено.

Сияющий Жрец получил браслет, и тогда мы все смогли сесть и приступить к еде. Но я сомневаюсь, чтобы Жрец сильно наслаждался обедом. Он выглядел таким кислым, что от его вида могло свернуться молоко.

– Хм, - произнесла тетя Бекк. – Хм, - она взяла маленькую ржаную булку из высокой корзины и подтолкнула корзину ко мне. – Всё это было чудесно инсценировано, не так ли?

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я. – Донал и Жрец ненавидят друг друга, все это знают.

– Да, но должна существовать весьма веская причина для появления здесь Верховного короля, - заметила тетя. – И личная притом. И поскольку нас специально позвали, скоро мы узнаем, что это за причина.

– Ты уверена? – спросила я.

– У меня на уме, - задумчиво произнесла тетя, разломив свою булку и потянувшись за маслом, - две вещи. Первое: наш кузен Донал, хотя и любит украшения, редко носит столь много браслетов. Парень едва может поднять руки. И второе: я никогда прежде не видела, чтобы наш кузен король доверял Ого передавать сообщения. И за тем, и за другим лежит расчет. Увидишь.

Чтоб мне провалиться, она была права! Мы едва закончили роскошный обед, на котором, к моей великой радости, не было ни капли каши, а двое королей едва успели встать и удалиться в какое-то уединенное место, когда Донал небрежно прошел позади наших кресел. Он действительно держал руки прямо по бокам.

– Айвар, - прошептал он брату, - ты, Бекк и Эйлин, следуйте за мной.

Мы пересекли помост и вышли в одну из дверей за ним. Там Донал повел нас по спирали через тайные коридоры, незнакомые мне, и наконец наверх по изогнутому лестничному пролету к тяжелой двери.

– Я объявил, что Бекк и Эйлин ушли домой, - заметил он через плечо, постучав в дверь.

– И с какой это стати, скажите на милость? – пробормотала тетя, но так, словно не ожидала ответа.

Думаю, она просто выражала свое раздражение тем, что Донал так равнодушно распорядился ее передвижениями. Наша семья привыкла приходить и уходить, когда нам вздумается.

Дверь открыл один из нарядных сопровождающих Верховного короля, который без единого слова отступил и провел нас внутрь. Эту комнату с громадными окнами я никогда прежде не видела, и если бы не туман, отсюда открывался бы далекий вид на юг – на море. Как бы то ни было, туман редел, уступая красному закату, делая освещение сбивающим с толку, поскольку в комнате горела высокая лампа и множество свечей.

Верховный король сидел с королем Кенигом по правую руку и королевой Мивенной – по левую. Еще двое сопровождающих стояли позади, но я едва взглянула на них. Кроме них здесь находились старый Наставник и Жрец Килканнона. Кровь застучала у меня в ушах, когда я поняла, что должны готовиться поистине великие дела, чтобы заставить Донала и Жреца собраться в одной маленькой комнате.

Айвар был так же поражен, как и я.

– Что происходит? – спросил он, торопливо поклонившись двум королям.

– Пожалуйста, садитесь, - пригласил Верховный король, - и мы расскажем вам.

Когда мы сели на низкие обитые стулья, в готовности поставленные перед ним, я заметила, что король Фарлейн нездоров. Он кутался в королевскую накидку, покрывавшую его алые одеяния, и кто-то поставил рядом с ним жаровню для дополнительного тепла. Но больше всего болезнь выдавало его лицо. Оно было желтовато-бледным, а кожа сильно обтягивала кости. И его прорезали глубокие морщины страдания. Но болезнь не погасила усталые глаза. Они пристально смотрели на нас с почти поразительными проницательностью и здравомыслием.

– Как вы знаете, - сказал он нам – всем нам, хотя думаю, в основном он обращался к моей тете, - десять лет назад волшебники с Логры наложили на наши острова Чалдеи чары, которые не дают никому, как бы мы ни старались, добраться до Логры.

Он кивнул Жрецу, которому так сильно не терпелось высказаться, что он потихоньку пододвигался на своем сиденье.

– Мы пытались, милостивый король, - разразился Жрец. – Мы обшарили весь Скарр в поисках хоть какого-то намека на чары. Мы плавали – я сам неоднократно плавал на лодках – до самого барьера в море, где лодки отклоняются, будто их сносит течением, хотя там ничего не видно. И мы использовали всё искусство, дарованное нам богами, чтобы разрушить чары. Но мы не нашли способа, - он замолчал, угрюмо съежившись. – Я потерпел неудачу. Боги недовольны мною. Я должен больше поститься и молиться.

– Не стоит винить себя, - сказал король Фарлейн.

Донал не мог удержаться, чтобы не пробормотать:

– Ой, приятель, позволь твоим богам наказать тебя. Если они так разгневаны, они спокойно могут забрать себе твой следующий обед.

Наш старый Наставник одарил Донала призывающим к порядку взглядом и вопросительно повернул голову к Верховному королю. Король Фарлейн кивнул, и, грустно шевеля белыми бровями, Наставник произнес:

– Я тоже потерпел неудачи. Как ученому, мне больно признавать: я искал во всех библиотеках на Скарре, а также ездил на Бернику, чтобы поискать там, и не наткнулся ни на малейший намек о том, как чары были созданы.