Стать священником? В действительности Жиль никогда этого по-настоящему не хотел, но в тот вечер, когда он бежал по ландам, усеянным большими камнями, что стояли, как часовые, охраняющие какое-то таинственное королевство, он навсегда отбросил эту ставшую ему чуждой мысль.

Как можно по своей собственной воле отдать Богу сердце, переполненное образом бесстыжей маленькой сирены с волосами цвета огня?

Добравшись наконец до своего дома, устроившегося подобно жирному коту в ложбине между невысоких холмов, окруженной зарослями боярышника, ежевики и дрока. Жиль на миг заколебался: как он, полуголый, предстанет перед матерью. Представив себе ледяной взгляд, которым мать окинет его, он почувствовал, что дрожь пробегает у него по спине.

Со всеми предосторожностями Жиль приблизился к маленькому низкому окошку, которое открывалось в ночь, подобно большому глазу; он надеялся, что Мари-Жанна уже ушла в свою комнату, чтобы по обыкновению предаться молитвам: час был поздний. Она и впрямь никогда не интересовалась, чем он занимается во время вакаций, и ужинала в одиночестве, не дожидаясь его возвращения, поскольку Жиль иногда выходил ночью в море на рыбную ловлю вместе с сыновьями лоцмана Ле-Мана, его единственными друзьями в деревне.

Прижав нос к стеклу, он увидел, что комната действительно была пуста. Один прибор был поставлен на длинный навощенный дубовый стол, и Розенна, сидящая на скамье подле очага, читала молитву, по своему обыкновению в полудреме перебирая четки и иногда клюя носом.

Он улыбнулся при виде такой мирной картины, тихонько открыл дверь и проскользнул в комнату бесшумно, как кот. В одну секунду он добрался до большого ларя, стоявшего у покрытой резьбой перегородки, в котором хранилось белье, открыл одно из его отделений, вынул рубашку из грубого полотна, подобную той, что он отдал девушке, такие же штаны и переоделся.

Выскользнув затем снова за дверь. Жиль опять вошел, но уже с гораздо большим шумом.

– Я опоздал, – громко объявил он, – но у реки было так красиво, что я и не заметил, как пролетело время. Извини меня!

Розенна вздрогнула, подняв на юношу взгляд своих голубых глаз, оттенок которых подчеркивался цветом муслиновой накидки, прикрывавшей ее волосы и заменявшей чепец, накидки, которую она носила по моде женщин из Оре.

– А, это ты! – произнесла она, с усилием вставая со скамейки. – Я, кажется, немного задремала.

– Задремала! По-моему, ты крепко спала, – ответил Жиль. – Почему ты не легла? Я достаточно вырос, чтобы самому накрыть себе ужин.

Она кивнула, недовольная тем, что он снова затронул эту тему, давно уже служившую источником споров между ними.

– Так не полагается! Сколько раз нужно повторять, что в твоих жилах течет кровь людей, которые никогда не обслуживали себя сами? Садись и ешь!

– А где моя мать? Уже легла?

– Нет, она в церкви. Там как раз идет вечерняя служба, и мать пробудет там до утра.

– До утра! Не слишком ли это долго?

Старая служанка пожала плечами, давая таким образом понять, что она думает о Мари-Жанне и ее чрезмерном увлечении религией.

– Когда-нибудь она еще попросит для себя должности ризничего, чтобы проводить там и все дни. Да благословит нас Святая Анна! Эта женщина не в своем уме!

Жиль утвердительно кивнул головой и набросился на суп со свойственным его возрасту волчьим аппетитом. Недавнее купание в реке и стремительный бег по ландам разбудили в нем голод. И хотя ему хотелось задать множество вопросов, он сдерживал себя, так как не в обычае было вести разговоры во время еды. Только лишь после

того, как был закончен ужин, он поднял на стоявшую подле него Розенну горящий любопытством взгляд.

– Моя мать никогда не выходит из дому и ни к кому не ходит в гости, – сказал он для начала, – но ты, Розенна, ты ведь знаешь всю округу от Эннебона до Пор-Луи?

– Да, я многих тут знаю, – проворчала Розенна, сразу насторожившись. – Если люди со мной здороваются, я отвечаю. Зачем быть невежливой… А что ты хочешь спросить?

– Да ничего особенного. Я только хотел узнать, знаешь ли ты семейство де Сен-Мелэн?

Ее седые брови сошлись под накрахмаленной накидкой из муслина.

– Но… скажи мне правду, – сказала она тоном, полным подозрения, – почему ты заговорил со мной об этих людях?

– О, просто так! – ответил Жиль, поднявшись с места, чтобы избежать долгих объяснений. – Когда я возвращался через парк Локгеноле, я встретил девушку, которая назвалась этим именем и сказала, что живет в замке. Но это не важно…

При этих словах он вышел из дома, сделав вид, что идет взглянуть, хорошо ли заперты куры, «потому что в окрестностях заметили лису».