– Естественно, – безмятежно согласился он. – Но кто знает, как я выгляжу? Кто помнит меня в лицо?

– Еще один вопрос, – сказал я. – Тебе когда-нибудь приходилось слышать о некоем домициусе Оббии Трошю?

И я описал своего вчерашнего гостя.

Кутулу наморщил лоб, погружаясь в раздумья.

– Нет, – наконец решительно заявил он. – Никогда. А я должен его знать?

– Нет, – сухо произнес я. – Не должен, если ты сам этого не хочешь.

Кутулу не стал спрашивать у меня разъяснений и забрался в экипаж.

– Мне у тебя очень понравилось, – сказал он на прощание. – Быть может, когда-нибудь, если император сочтет возможным...

Неоконченная фраза повисла в воздухе. Кучер тронул поводья, и экипаж загромыхал по извилистой улочке.

– Странный человечек, ты не находишь? – сказала Маран.

– Очень странный, – согласился я. – Ну что, давай посмотрим, что такой может преподнести в подарок?

Развернув бумагу, мы увидели дорогую резную деревянную шкатулку. В ней лежала дюжина кусков мыла, благоухающих разными ароматами.

– Вот это да! – воскликнула Маран. – Он что, совсем не знает правил приличия? Насколько мне известно, за подобные оскорбления вызывают на дуэль!

– Кто бросит вызов Змее, Которая Никогда Не Спит? – спросил я. – К тому же, как знать, быть может, он прав и нам давно стоит принять ванну.

Маран пристально посмотрела на меня.

– Сэр, подозреваю, вами движут какие-то корыстные цели.

Я сделал круглые глаза, притворяясь невинным младенцем.

В одном из самых уединенных закутков Водяного Дворца находится каскад водопадов, ручьев и запруд, пересекающий зеленые влажные лужайки. В одних прудах вода ледяная, над другими в прохладном вечернем воздухе висели клубы пара. Все они были подсвечены изнутри разноцветными лампами в стеклянных колпаках, опущенных под воду.

– Почему ты хочешь начать здесь, а не в тепле? – недовольно спросила Маран. – Тут же жуткий холод!

– Сибаритка! Ты всегда ищешь самый легкий путь?

– Естественно.

На Маран был тонкий хлопчатобумажный халат. Я обернул торс полотенцем.

– Ах, любимый, ты у меня такой аскет, – томно произнесла она. – У меня груди скоро льдом покроются, а у тебя нет ничего, кроме полотенца. – Маран распахнула халат, и я увидел, что ее темно-бурые соски действительно затвердели и торчат. – Вот видишь?

Быстро нагнувшись, я укусил ее за сосок. Вскрикнув, Маран достала из кармана халата один из кусков мыла, подаренных Кутулу. По ее приказу горничная проделала в нем отверстие и пропустила шелковый шнурок.

– Итак, грязное создание, тебе придется потрудиться, чтобы принять ванну.

С этими словами она прыгнула в пруд и тотчас же вынырнула на поверхность.

– Черт, да здесь еще холоднее, чем на берегу, – жалобно вскрикнула Маран.

Я нырнул к ней. Вода оказалась холодной, просто ледяной, такой, какая течет в горных ручьях Юрея. Вынырнув, я отфыркался и стал равномерными гребками приближаться к Маран.

– Ага, я разгадала твой предательский замысел! – воскликнула она и скрылась под водой.

Я нырнул и последовал за ней, ориентируясь на пену и пузыри, поднятые ее ногами. Но когда я уже приготовился поймать Маран за щиколотку, до меня дошло, что она заманила меня к водопаду. Сильное течение увлекло меня, и, пролетев вниз футов пять, я упал в другой пруд, вода в котором была теплой.

Опустившись до самого дна, я лениво поплыл к поверхности. Маран лежала на спине, глядя на ночное небо, усыпанное холодными бриллиантами звезд. Над горячей водой белыми извивающимися змейками поднимался пар.

– Мне кажется... по большому счету... наш мир не так уж и плох, – тихо произнесла Маран.

– Могло быть и хуже, – согласился я.

– Как ты думаешь, мы правильно поступаем? – спросила она.

– Нет, но сейчас мы займемся тем, чем нужно.

– Я серьезно. Быть может, мы напрасно безвылазно торчим тут с тех пор, как вернулись из Каллио, и дуемся на весь свет?

– В том же самом меня обвинил Йонг. У тебя есть какие-нибудь предложения?

– На следующей неделе начинается Сезон Бурь. Не устроить ли нам грандиозный бал? Пригласить всех и вся – в том числе и императора?