Тенедос печально посмотрел на него.

– Я могу предложить три заклинания, – сказал он. – Ни одно из них не в силах предотвратить кровопролития; одно может ослабить воздействие той магии, которое они собираются применить. Насколько я понимаю, до сих пор они не пользовались заклинаниями лишь из-за самонадеянности их командиров, рассчитывавших на победу с помощью стали и численного перевеса. Что касается других двух заклинаний... Пожалуй, мне лучше немедленно заняться их подготовкой.

Тенедос торопливо отошел в сторону. Через несколько минут он подготовил свои магические атрибуты. Первое заклинание относилось к области погоды: оно усиливало натиск снежной бури. Это звучит нелепо, но оно могло оказаться жизненно важным для нашего спасения.

Второе заклинание было направлено против джаков. Не знаю, что оно из себя представляло, и сработало ли оно.

А вот третье...

Капитан Меллет собрал своих людей на дороге. Мы выстроили лучников по флангам на тот случай, если хиллмены решат воспользоваться моментом и напасть на нас. Думаю, они ждали заката, чтобы использовать сгущающиеся сумерки в качестве щита для своей последней атаки. Но до сумерек оставалось еще три часа.

У меня разрывалось сердце при виде того, как жалкие остатки пехотной роты пытались встать по стойке смирно. В Ренане их было сто двадцать пять человек, теперь же осталось не более пятидесяти, и многие из них были ранены.

– Солдаты Куррамской Легкой Пехоты, – начал капитан Меллет. – Принося присягу, мы поклялись служить до самой смерти. Сегодня настал наш день.

Пришло время сделать последний подарок нашим соотечественникам – мужчинам и женщинам Нумантии, за которых мы поклялись умереть. Многие слышали поговорку: «Мы умираем, чтобы жили другие». Я не могу придумать лучшего напутствия, чтобы облегчить ваше возвращение к Колесу.

Я сделал выбор и остаюсь здесь, в этой долине. Те, кто желает быть верен своей клятве, могут присоединиться ко мне.

Уоррент-офицеры и двое выживших легатов первыми шагнули к своему капитану. За ними последовали рядовые – сначала парами и тройками, затем сплошным потоком. В конце концов, по другую сторону остались лишь трое пехотинцев, стыдливо прятавших лица.

– Хорошо, – произнес капитан Меллет, и в его голосе не было гнева или презрения. – Вы сочли свои клятвы слишком тяжкими для себя, и я освобождаю вас от них. Сложите оружие, уходите вместе с штатскими и подчиняйтесь всем их приказам.

Один солдат так и поступил, но двое других переглянулись и торопливо зашагали туда, где стояли их товарищи.

– Куррамская Легкая Пехота... построиться! – крикнул капитан Меллет.

И тут произошло нечто поразительное. В повозках, проехавших мимо нас, находились тяжело раненные солдаты КЛП. Теперь я увидел, как некоторые из них бредут к нам – хромой ведет слепого, однорукий человек с изувеченной ногой, пользовавшийся своим мечом как костылем. Мы пытались спорить с ними, но никто не слушал, и нам пришлось позволить этим храбрейшим из храбрых присоединиться к своим товарищам.

Тенедос подготовил последнее заклятье и поочередно благословил каждого пехотинца.

Мы тронулись в путь как раз в тот момент, когда грянула снежная буря, усиленная волшебством Провидца. Мы двигались так быстро, как могли, в самом странном порядке, который только можно представить. Впереди ехали десять уланов, затем штатские и повозки с немощными и ранеными. Остальные уланы сомкнутым строем ехали следом, а КЛП осталась в арьергарде.

Мы прошли лишь несколько сотен ярдов, когда наше движение было замечено и хиллмены снова атаковали нас. Однако они не успели подготовиться; атака вышла беспорядочной и была легко отбита.

Они попытались еще раз, а затем мы приблизились к концу долины.

– Куррамской Легкой Пехоте... занять боевые позиции! – скомандовал капитан Меллет. Пехотинцы растянулись в линию, перекрыв проход.

– Легат а'Симабу! – крикнул он. – Расскажите о нас в Нумантии! Скажите им, что на границе еще остались люди, которые знают, как надо умирать!

Он отсалютовал нам. Я приказал своим уланам остановиться и отсалютовал в ответ, не стыдясь слез, струившихся по моим грязным щекам.

Затем мы двинулись дальше, через ущелье.

Третье заклинание, наложенное Тенедосом, притупляло чувство боли у пехотинцев, поэтому они могли сражаться, даже будучи неоднократно и тяжело раненными.

Я слышал звуки битвы, начавшейся позади, и начал молиться Исе, Паноану и даже самой Сайонджи, чтобы даровать нашим боевым товарищам легкое возвращение к Колесу и высочайшее вознесение в следующей жизни.

Последний бой Куррамской Легкой Пехоты все еще кипел в ущелье, когда мы вышли за пределы слышимости.

Вокруг бушевала метель, но мы упорно шли вперед и вперед. Потом мы остановились на несколько часов для еды и отдыха. Теперь в повозках было более чем достаточно свободного места.