— Ну, что там? — спросил майор у вернувшегося омоновца.

— Дом пуст.

Дом оказался донельзя запутанным, словно его не один раз перестраивали. Нашли и закуток, в котором держали Женю. Она вновь увидела кровать с солдатским одеялом, зияющее отверстие окна.

— Комната холодная, зимой служит кладовкой, — стала объяснять хозяйка, — сроду тут никто не жил, а кровать просто так стоит…

— Подвал показывай.

Хозяйка отвела их по крутой лестнице вниз.

— И дверь железная? — удивился майор. — Для чего?

— Так я же говорю: склад здесь постоялец устроил, поэтому и дверюга такая.

Вспыхнул свет. Женя сразу узнала место допроса. Стол и два стула остались на своих местах, а вот телекамера отсутствовала, лишь из стены торчал кронштейн.

— Вот здесь, — сказала она.

— Ясно. Мрачноватое место. Кронштейн, как я понимаю, для камеры. Селектор тоже убрали. — Ну орлы! Так как выглядел наниматель? — спросил Буянов у хозяйки.

— Да я и видела его раза два, — зачастила та. — Молодой…

— А ты сама здесь не живешь?

— Нет, батюшка, не живу. Я у дочери, тут поблизости. Она тоже в своем дому… По хозяйству помогаю, то да се…

— Опиши постояльца.

— В костюме, очках… Что еще? Обычный. Видно, что деловой. Денег у него много было с собой. Прямо бумажник чуть не лопался. Он за два месяца заплатил сразу. А если, говорит, еще нужно будет, не волнуйся, мамаша, не обижу. Но только чтоб сюда ни ногой. Нужна будешь — позову. И правда, через недельку пригласили. Насчет склада. Я сначала сомневалась. А за это, говорит, отдельная плата. И тут же выдал. А мне что? Наоборот, подвал благоустроил. Не в обиде. Но ничего такого я не замечала. Конечно, сначала приглядывала. Он хоть не разрешал являться, так я сторонкой. Погляжу, что делается, и успокоюсь. Машины несколько раз подъезжали. И грузовики, и легковушки. Чего-то привозили, чего-то увозили… Обычное дело.

— Ладно, свободна. Все обыскали? — обратился Буянов к подчиненным.

— Все. Дом пуст. Никаких следов. Видно, обнаружив побег, они смотались, — предположил командир омоновцев.

В дом вошел водитель милицейского «рафика» и что-то зашептал Буянову.

— Ну вот, — объявил майор, — нашелся наш Маковников. Только что получили радиосообщение. Обнаружен на пустыре возле строящегося молодежного центра. Стройке этой сто лет, можно сказать, развалины. Вот там-то голубчика и выкинули.

— Живой? — спросила Женя.

— Живее не бывает. Поцарапано лицо, несколько синяков на теле, настаивает, правда, на множественных телесных повреждениях. Утверждает, что сразу после побега Беловой его силой затащили в машину, а потом на полном ходу выкинули из нее. Сейчас находится в управлении, дает показания. Надо думать, разразится статьей по поводу случившегося. Теперь я склоняюсь к версии об имитации похищения. Этот придурок таким образом решил убить двух зайцев. Шантажировать нас с целью заполучить пресловутую кассету, а в случае неудачи выдать очередную «сенсацию» — собственное похищение террористами. Разберемся. Главное сейчас — установить, кто снимал дом и с какой целью. Хозяйка назвала фамилию — Бусыгин. Срочно навести справки!

Женя сидела перед телевизором и смотрела мультик о похождениях кота Леопольда, когда раздался звонок в дверь.

Открыла мать. Женя услышала недовольное бурчание, однако слов не разобрала.

— Кто там?! — крикнула она.

— К тебе, — сердито сказала мать.

Женя, на ходу застегивая халатик, вышла в прихожую и увидела Альберта.

— Собирайся, — хмуро сказал он. — Приказ майора.

— А что случилось?

— Час назад на Кавалерову совершено очередное нападение. Прямо в больнице.

— И что же?! — похолодела Женя.

— Да жива, жива… Но ни с кем разговаривать не желает. Майор надеется, может, ты…

Возле корпуса травматологического отделения стояло несколько машин, в том числе и милицейских. Возле входа что-то оживленно обсуждала группка больных и медперсонала. Тут же прохаживался милиционер. Он кивнул Альберту, вопросительно посмотрел на Женю.

— Со мной, — коротко сказал Валеев.

На третьем этаже, где находилась палата Кавалеровой, и вовсе царили шум и гам. На Буя-нова наседала мать Глаши. Она размахивала руками, что-то горячо и невнятно объясняла, потом кидалась к мужу, который потерянно стоял в стороне, и вновь штурмовала майора. Увидев Женю, она бросилась к ней.

— Я не смогу пережить этот ужас. Представляешь?! За два дня — два нападения. Но почему? В чем она провинилась? Я думала, первое — случайность. Но теперь!.. Что же делать?! Как ее уберечь? Уверена, на этом не остановятся. И охрану наняли! Какая к черту охрана! Толку от нее! А главное — что происходит с Глашей? Кажется, мы потеряли дочь! — патетически воскликнула она. — И не в убийце дело. Мы просто потеряли ее! Ни с кем говорить не желает… забилась в угол… Не знаю, что и делать.

Майор попросил Женю поговорить с Глафирой.