— Ты это всерьез? Надеюсь, нет!

— С каких пор ты такая скромная?

Ота обладал удивительным даром объяснять себе все совершенно не так, как было на самом деле.

Дана замолчала. Говорить было нечего. А отель приближался, словно недруг, коварно прячущий оружие за спиной.

От избытка хорошего настроения Ота прочертил колесами на песке автостоянки лихую загогулину. Потом выскочил из машины, открыл Дане дверцу. Не в его привычках было открывать девушкам дверцу, но Дана не была его девушкой, а утро ведь было торжественное. Дана улыбнулась ему так, словно он на нее прикрикнул.

— Поехали дальше, — попросила она, продолжая сидеть.

— Куда?

— В другое место.

— Почему?

— Мне здесь не нравится.

— Ты уже бывала здесь?

— Нет.

— Вот и неправда. Сказала же, что тебе здесь не нравится.

Внезапно Дана вылезла из машины и пошла к веранде, даже обогнав Оту.

Летом на веранде танцевали. Сейчас на ее плитах, от самых перил до складных стульев и столиков, сложенных под тентом, танцевало только солнце. В воздухе пахло водой, землей и горьковатым дымком от костра из сырого хвороста. Ота с удовольствием задержался бы на веранде, чтобы полюбоваться на озеро, но Дана уже входила в ресторан. Ота едва успел придержать дверь, которая захлопывалась автоматически. Дана уже отодвигала от столика стул.

Ота предпочел бы сесть в конце зала, откуда открывался прекрасный вид на озеро. С того места, которое выбрала Дана, виднелся лишь его уголок. Зато здесь было свободно, а сзади за двумя столиками сидели люди. Ота уселся напротив Даны.

— Слушай-ка, — сказал он, — я привез тебя на торжественный завтрак, но, если ты будешь сидеть с таким видом, я подумаю, что мы на похоронах.

Дана промолчала.

— Тебе нечего мне сказать? — настаивал он.

Нет, ей нечего было ему сказать. Дана отвернулась к окну. Не для того, чтобы полюбоваться пейзажем. В оконном стекле, как в зеркале, отражалась дальняя часть зала. Только заметив в стекле фигуру приближающегося официанта, Дана на секунду отвернулась от окна и незаметно с облегчением вздохнула. Как ей это в голову не пришло? За три года здесь, верно, все официанты сменились. Три года — долгий срок. Частица вечности…

Заказывать завтрак Дана предоставила Оте и только на все соглашалась — ей было не по себе, успокоение пришло слишком быстро, она еще не могла в него поверить, прикидывала, нет ли где трещины, через которую может нагрянуть беда. Не ждала она, что прочность ее брака так скоро окажется под угрозой.

— Ты меня не слушаешь, — сказал Ота.

— Прости.

— Я спрашивал, когда ты была здесь в последний раз.

— В последний раз? — Дана хотела выиграть время. — В последний раз? — Тут она увидела метрдотеля, он тоже был новый. Дана воспрянула духом. — Как-нибудь я тебе все расскажу, — закончила она.

— Когда? — Ота был неумолим.

— Когда-нибудь. Сегодня это ни к чему.

— Почему?

Дана вздохнула. Ота наклонился к ней через стол, раздраженный и нетерпеливый. Теперь от него не отвяжешься, с горечью подумала она про себя. Так и будет допрашивать и никогда не перестанет. Даже если сказать ему правду. Даже тогда не отстанет.

Он выпрямился, только когда появился официант с подносом. Но едва тот ушел, Ота снова подался вперед, над всеми этими чайничками, тарелками и вазочками, желая заключить нечто вроде перемирия.

— Не будем об этом говорить, ладно? Если ты этого стыдишься. Расскажешь мне вечером, когда будет темно.

— Идет, — легко согласилась она.

До вечера было далеко, и кто знает, что ей за это время придет в голову. До сих пор ей всегда удавалось что-нибудь придумать, когда было нужно.

Ели ветчину, масло, сыр и мед, а запивали чаем. Всякий раз, встречаясь взглядом с мужем, Дана читала в его глазах благородно сдерживаемый упрек.

— Не смотри на меня так, не то закричу!

Он покачал головой.

— Разве я смотрю на тебя как-то особенно?

Три года — это целая вечность, повторяла про себя Дана. Когда-нибудь и сегодняшнему утру тоже будет три года. Знала бы, что через три года вернусь в этот отель с мужем, над многим бы задумалась. Большинство событий происходило бы иначе, если б люди отдавали себе отчет в том, что когда-нибудь их поступкам будет три года или бог знает сколько лет. С точки зрения будущего кое-что из того, что я делаю сейчас, в сущности, ошибки и заблуждения. Ведь три года назад ни о каком будущем я и не думала. Интересно, до чего в прошлом мало думаешь о сегодняшнем!

— Если хочешь, — сказал Ота, — можешь все выложить хоть сейчас. Разумеется, при условии, если ты сама того желаешь.

Дана намазывала на хлеб масло и мед. Три года назад после того вечера она точно так же сидела утром в этом зале и ела мед. Не буду думать об этом! — твердила она себе, буду думать только о том, что сейчас. Никого из тех, кто был под этой крышей вместе со мной три года назад, уже нет здесь. Зачем думать о прошлом, когда нет нужды опровергать свидетелей. Дана откусила кусочек хлеба, масло и мед соединились, растаяв во рту, их сладость непроизвольно вызвала в ее памяти другие лица, совсем не то, которое наблюдало сейчас за ней, склонившись над тарелкой с остатками ветчины. Она видела вокруг себя других мужчин. Закрыла глаза, а когда открыла их, вновь увидела Оту.