Всё это я обнаружил в научной базе корабля. Отсутствие воображения не всегда означает отсутствие любопытства. На самом деле, я был уверен, что сделал бы лучшее описание, чем Дьюайн, хотя я и не обучен этому мастерству. Я действительно верю в это, не смотря на то, что говориться о людях вроде меня. Точно-мыслие, которому меня подвергли, не следует рассматривать как большой недостаток для журналиста.

Я также не возражал бы и против исполнения неофициальных обязанностей Дьюайн, даже если бы индивидуальность Ху Мун чуток поскрежетала. Красота Ху Мун была стильно эксцентричной – мой любимый тип. Иногда индивидуальности меняются, когда кожа прикасается к коже, или скрытые глубины становятся явными. Думаю, я говорил себе всё это, чтобы оправдать моё влечение к этой женщине.

Последним полноправным членом нашей группы искателей знаний был Джэнг, специалист по оружию с одного из Дильвермунских Рабских Ковчегов и человек, к которому все относились с почтительной осторожностью. Он был физически внушителен... высокий, широкий, с плотными брусками мышц под серой, искусственно отверделой кожей, совершенно безволосый. У него было спокойное замкнутое лицо, уши были подрезаны, а зубы были блестящими лентами пилообразного сплава, такими острыми, что его язык и губы были покрыты чешуйками защитного металла. Разок я видел как он зевнул, когда он не знал, что я смотрю, и узнал, что его рот может открываться гораздо шире, чем у любого немодифицированного человека. Я и представить не мог, насколько нужно быть глупым или сумасшедшим, чтобы искать драки с Джэнгом.

Джэнг казался незаинтересованным в археологии, хотя охотно работал с нами, когда не был занят проверкой своих устройств безопасности или обслуживанием своего оружия. Его настоящей работой было следить, чтобы мы все остались живы и наш корабль возвратился в целости. Он оплачивался страховщиком, а не университетом, финансировавшим раскопки, и хотя он вёл себя с Ху Мун совершенно учтиво, он, на самом деле, не подчинялся её приказам.

В ту ночь Джэнг сидел, как он иногда делал, отдельно от остальных, у искусственного костерка в своём углу охраняемой территории.

«Джэнг», – сказал я с той неискренней весёлостью, которую люди часто симулируют, когда подходят к явно опасному человеку.

«Лисон», – отозвался он своим низким голосом без эмоций. «Как ты?»

«Хорошо, хорошо», – сказал я. «Ну, не совсем».

«Как так?» Несмотря на свою профессиональную отстранённость, Джэнг не был замкнутым; в действительности, он был неизменно вежлив со мной.

Я сел и глубоко вздохнул. «Не хочу показаться глупым, но ты уверен, что мы одни?»

«Разумно», – сказал Джэнг. «У тебя есть доказательство обратного?»

Я продолжил. «Мы здесь не так долго, чтобы что-то сломалось, поэтому Ху Мун получила мне управлять картографом. В любом случае, у меня много свободного времени и... ну, я чувствую, что на меня смотрят».

«‘‘Смотрят’’», – повторил Джэнг без следа раздражительности.

«Ага. Ну, может не ‘‘смотрят’’, знаешь, в смысле всех этих привидений-в-кустах. Я о том, что, ну кто верит в призраков? Но словно что-то всё ещё здесь, всё ещё как-то обращает внимание. Ты не чувствуешь это?»

«Возможно», – сказал он.

Мне стало приятно, что кто-то может воспринимать меня серьёзно. Теперь это уже не случается так часто. «Ты о чём? Ты что-то видел?»

Для ответа ему потребовалось много времени. «Нет. И возможно ничего нет. Мне иногда трудно отделить интуицию от паранойи. Между ними лежит довольно неопределённая черта... всё же, я надеюсь, что не пересеку её».

«Хорошо», – сказал я наконец. «Я только подумал, что должен сказать об этом. Просто плохое чувство. Возможно, это ничего и не значит».

Он любезно кивнул, и я подумал, что увидел в его глазах то вежливое сострадание, которое сильные и с большим сердцем люди чувствуют к хромым.

Я вернулся в своё прибежище не сердитее, чем обычно.

В следующие несколько дней мы прорыли пробные шурфы в пластах расположения колонии и иногда стали находить интересные предметы. Видимо некоторое время у колонистов всё было достаточно хорошо. Мы откапали множество артефактов местного производства, указывающих на хорошо сохранившуюся технологию.

Большинство из обнаруженных нами реальных артифактов было обычным домашним мусором, который засоряет места проживания людей... разбитая глиняная посуда, кусочки ржавого металла и изъеденный пластик... выброшенный хлам существования. Конечно же там были всех видов трубки для каннабиса, сделанные из разнообразных материалов... кальяны, фигурные трубки, испарители, гравитационные трубки и множество других.

Мы также обнаружили несколько анахронизмов... предметов, датируемых периодом более поздним, чем гибель колонии. Ху Мун приписала их случайным посетителям; любознательным искателям, которые могли ненадолго приземлиться здесь через многие столетия после исчезновения колонии.