— Неплохо. Боюсь, этого мне не побить. Он выставлял охрану?

— Конечно. Охрана ничего не видела.

— А почему, собственно, она должна была что-то видеть? — Казалось, удача отвернулась от нас обоих: кости словно так же сговорились против Диниаса, как стены против Вортигерна. Сам того не желая, я выбросил два дубля подряд. Нахмурившись, Диниас пододвинул половину своих монет ко мне. — Похоже, он выбрал место, где почва была мягкой, — заметил я. — Почему ему не поискать другое?

— Он выбрал вершину скалы. Лучшего места для обороны не найти во всем Уэльсе. Она главенствует над севером и югом долины и стоит над дорогой в самом узком месте долины, там, где утесы сжимают ее с обеих сторон. Да будь я проклят, там даже раньше высилась башня. Местные жители с незапамятных времен зовут ее Королевской Твердыней.

Королевская Твердыня… Динас Бренин… Гудение усиливалось, пробуждая память. Белые скелеты берез на фоне молочно-голубого неба. Крик сокола. Два короля, прогуливающихся бок о бок, и голос Сердика: «Слушай, почему бы нам не спуститься вниз и не сразиться в кости».

Еще не осознав того, что делаю, я, почти как Сердик, неуловимым стремительным движением подтолкнул катящийся кубик. Диниас, в этот момент опрокидывавший пустой кувшин над своей кружкой, ничего не заметил. Кости остановились. Два и один.

— Тебе не составит труда перебить мой бросок, — с горечью обронил я.

Диниас и в самом деле выбросил больше — но лишь на одно очко. Торжествующе хмыкнув, он подгреб к себе все деньги, после чего почти рухнул на стол, опершись о локоть, который поставил прямо в разлитое вино. Я подумал, что если даже мне удастся проиграть этому пьяному идиоту достаточно денег, мне еще посчастливится, если я смогу дотащить его хотя бы до занавески, закрывавшей проход во внутренние комнаты с гулящими девками.

Снова мой бросок. Еще встряхивая стакан, я заметил возле входа Кадала, ожидавшего, пока я обращу на него внимание. Пора уходить. Я кивнул, и он удалился. Пока Диниас оборачивался посмотреть, кому это я подавал знак, я бросил опять и рукавом незаметно перевернул остановившуюся шестеркой вверх кость. Один и три. Диниас удовлетворенно фыркнул и потянулся за стаканом.

— Послушай, — обратился я к нему. — Еще один кон, и мы уходим. Выиграешь ли ты или проиграешь, я все равно куплю еще флягу вина, и мы выпьем ее у меня на квартире. Там нам будет гораздо удобнее, чем здесь.

Как только я выведу этого пьяницу из таверны, мы с Кадалом найдем способ совладать с моим непутевым родичем.

— Квартира? Я сам могу предоставить тебе квартиру. Во дворце полно места, и тебе не следовало посылать своего человека на поиски ночлега. Знаешь, ныне следует быть осторожным. Вот. Две пятерки. Перебей мой ход, если сможешь, бастард Мерлин! — Он вылил остатки вина себе в глотку и, откинувшись назад, расплылся в улыбке.

— Сдаюсь. — При этом я придвинул к нему монеты и собрался вставать. Оглянувшись в поисках мальчишки с обещанной флягой, я услышал, как Диниас хлопнул ладонью по столу. Подпрыгнув, кости задребезжали по столу, а кружка опрокинулась и, скатившись с края стола, упала и разбилась вдребезги. Разговоры стихли, и все уставились на нас.

— О нет, ты не уйдешь! Мы доиграем до конца! Ты уходишь именно тогда, когда счастье опять мне улыбнулось? Я ни от кого такого не потерплю — ни от тебя, ни от кого другого! Садись и доиграй, мой незаконнорожденный кузен!

— О, бога ради, Диниас…

— Ну ладно, я тоже бастард! Я только хотел сказать, лучше быть незаконнорожденным сыном короля, чем неизвестно чьим ребенком, у которого вообще никогда не было отца!

При этих словах он икнул, и кто-то рассмеялся. Я тоже засмеялся и взял кости.

— Ладно, мы возьмем их с собой. Я же тебе сказал, выиграешь ты или проиграешь, мы все равно унесем отсюда флягу. Можем доиграть и дома. Пора выпить на сон грядущий.

На мое плечо упала тяжелая рука. Я попытался обернуться, чтобы посмотреть, кто это, но тут другой человек подошел сбоку и взял меня за руку. Я увидел, что Диниас смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полуоткрыв рот. Выпивохи вокруг нас внезапно примолкли.

Чернобородый сильнее сжал мою руку.

— Тише, молодой господин. К чему нам ссора, не так ли? Мы не могли бы переброситься с тобой парой слов на улице?

Я встал. Ни в одном из обернувшихся ко мне лиц не нашел ответа на вопрос, что же здесь происходит. Никто не произнес ни слова.

— В чем, собственно, дело?

— На улице, если тебе будет угодно, — повторил чернобородый. — Нам бы не хотелось…

— Ничего не имею против доброй ссоры, — решительно оборвал его я. — Вам придется назвать себя, прежде чем я сделаю с вами хоть шаг. А для начала уберите от меня свои лапы. Хозяин, кто эти люди?

— Люди короля, господин. Тебе лучше подчиниться. Если тебе нечего скрывать…