Шрифт:
– Оставь меня, мамушка, оставь меня! – умоляет Мария неотвящивую старуху.
– Эх, дитятко! да что у тебя на сердце за дождевая туча? ливнем льет!.. Да сядь же под оконце! Утри ширинкою жемчужные слезки!.. То-то послушала бы я соловьиной твоей песенки!.. А за каким делом, сударыня, приходил к тебе Думец Варяг?.. Уж не он ли, вражий сын, намутил душу?.. Да не будет ли сам Князь?..
Мария молчала.
– Да скажи ж, девица! пугаться нечего… Припасти бы ему гощенья, послать бы ему браные паволоки… Принарядилась бы ты, сударыня…
Мария ни слова не отвечает, смачивает белую пелену слезами.
Старуха прогневалась, зашептала неласковые речи; ушла с досады, готовиться к приему Князя.
– Уж так, – говорит, – будет он сам!.. недаром прислал Думца наперед, недаром перепугалась девица.
А Мария изнывает в слезах; на сердце дождевая туча ливнем льет. Стонет душа ее, как горлица.
Много на белом свете радостей, да не всем в удел.
Тяжко, как наляжет ночь на душу; темная ночь, не горит на небе ни одной надежды звездочки.
Жизнь неласковая мачеха, слезы пьет, горем людским питается.
Между тем передняя Новгородская дружина приближалась уже к Киеву.
Овруч сдался без бою; и в Овруче вся рать должна была ожидать прибытия Владимира. По приказанию его она расположилась вокруг могилы Олеговой.
Недолго Владимир заставил ждать себя.
Приближаясь к городу, он прослезился, увидев зеленый холм, возвышавшийся посреди дружины его.
Встреченный радостным криком воинов, он велел петь тризну по брате и готовить страву [323] .
323
Страва, тризна – погребальные обряды древних славян. – А. Б.
Своими руками набрал Владимир полный шлем земли и сложил на могиле; воины последовали его примеру, и могила стала горой.
Девять дней совершал Владимир печальный обряд воспоминания и звал тень брата на суд с Ярополком; потом, развернув стяг Владычний, двинулся с соединенной дружиной своей под Киев.
На гордом коне в яблоках, под красным ковром, едет Владимир за стягом, окруженным Княжескими щитниками. Сверх зеленого бехтерца с золотыми разводами на нем златой панцирь; на плечах багряница Княжая вся в золотых источниках. На голове остроконечная шапка, лаженная многоцветными камнями; в правой руке булава.
Находившаяся в Искоростене передовая рать Киевская отступила к Радомыслу, от Радомысла к стольному граду.
Не встречая сопротивлений, Владимир расположился между селом Дорожичем, при вершине Лыбеди, и селом Капичем, при речке Жедане. Левое крыло его примыкало к берегу Днепра, который был унизан Варяжскими ладьями, пришедшими с Зигмундом Бребтерзоном от города Белого,
Княжеский намет раскинулся на холме близ Капича.
Солнце уже тлело на Западе за темными лесами правого берега Днепра; легкие вечерние облака, как пепел, покрывали его.
На высотах Киевских потухали златоверхие горницы и высокии [324] , затмилась даль, стихнул шум в стане.
Устроив рать и нарядив сторожей, утомленный Владимир, после пути и горькой думы о раздоре с братом, забывался уже на мохнатом златорунном ковре, разостланном среди шатра.
Но по обычаю ратному, во время ночи воин не разоблачался. Поверье говорило: «на войне не ленитеся, не лагодите, не сложите с души бодрость, с тела оружие: не остражив себя, внезапу человек погибает».
324
Здесь: верхние этажи древнерусских дворцов. – А. Б.
И Князь лежал в бехтерце, в кольчатой броне, окутавшись в мантию, подбитую горностаем; только вместо тяжкого шлема на голове его была Княжеская шапка с пушистой собольей обложкой. Оседланный конь подле намета зобал сыченое пшено; сонный конюх держит его за уздечку. Близ откидной полы, опираясь на секиры, стояли стражи, молча считали ясные звезды на небе.
По долине протянулись туманы, со стороны полуночи играла зарница, вдали на реке заливался рожок; темная ночь лежала от земли до неба.
И вдруг повеял резкий ветерок, зашелестел полами и золотыми кистями Княжеского намета, Днепр зашумел, повалила волна на волну.
В это мгновение Владимир заснул; думы его как тучи понеслись в мир отражения прошедшего на бесцветной бездне будущего; видения роились, росли в отдалении… радужные полосы потекли Днепром между зелеными, крутыми берегами… из ярких пятен образовался Киев, блистающий золотыми верхами теремов и башен… тени, окутанные в прозрачные облака, превратились в несметную рать…