Обходчик пытается залезть в мешок, но там сидит недоеденный пассажир, и орёт ему:

– Нет места! Нет места!

– И правда, вдвоём в мешке вы не поместитесь.
– Людоед в задумчивости чешет затылок.
– Вот что, - говорит он недоеденному пассажиру.
– Вылазь из мешка. Пойдёте оба своим ходом, и не вздумайте отстать. Одного из вас доем завтра утром, второго завтра днём.

– Слушаемся! Слушаемся, хозяин!

Пассажир вылез из мешка и они с обходчиком поползли за людоедом по земле. Ног у них нет, они руками и локтями отталкиваются от земли и пыхтят как собачонки.

Людоед идёт, улыбается. Посвистывает. Возле кустов, за которыми спрятался пионер, он останавливается и вертит головой. Принюхивается.

– Эй, кто тут сидит? А ну, выходи!

Петя покорно вылезает.

– Сейчас посмотрим, каков ты на вкус!
– Людоед хватает его за ногу и отламывает ступню. Зубами сгрызает с неё мясо и долго жуёт, чавкая. Остаток ступни отбрасывает в сторону.

– Мясо у тебя нежное, люблю такое, - удовлетворённо урчит он, облизывая губы.
– Слопаю тебя завтра вечером.

– Слушаюсь, хозяин, - кивает Петя.

– Ступайте за мной все трое, и не отставайте, - говорит людоед и идёт напрямик через в лес.

Недоеденные пассажир, обходчик и Петя спешат за ним. Через минуту все они скрываются в зарослях.

Бабка-людоедка

В лесной избе жили отец, мать, их сын Ваня и древняя бабка. Никто не знал, сколько ей лет. Ещё когда родился Ванин отец, она была такой же древней, как сейчас.

Бабка была людоедкой. Ходила в лес, подстерегала одиноких путников, набрасывалась на них, душила, а трупы взваливала себе на горб и приносила в избу. Здесь она варила из людей похлёбку. В большом котле, стоявшем на очаге, булькал человеческий бульон, и в нём плавали человеческие мясо и кости.

Ни отец с матерью, ни Ваня не ели человечину. Ела только бабка. Она мешала половником похлёбку в котле и поглядывала на них.

– Сообщите про меня в милицию - житья вам никому не будет, - ворчала она.
– С того света приду и сживу вас всех. Помрёте мучительной смертью. А прежде чем помереть, ослепнете и оглохнете, и в животе у вас заведутся черви. Будете ходить, ещё живые, и червями какать. Поэтому помалкивайте. Вы ничего не видели и не слышали, поняли?

Семья и помалкивала, потому что боялась бабку-людоедку. Она сжирала всю человеческую похлёбку, а потом взбиралась к себе на печку и засыпала. По избе разносился её зычный храп.

Однажды поздно вечером в двери избы постучались. Открыл Ваня и увидел на пороге двух детей почти его возраста - мальчика и девочку. Они рассказали, что заблудились в лесу и просили пустить их переночевать.

– Пустите, - просили они жалобно.
– Мы боимся оставаться одни в лесу.

– Нет, нет, - Ваня даже рукой замахал.
– Вам здесь нельзя. Уходите отсюда скорей!

Но бабка-людоедка увидела детей и вышла на крыльцо.

– Ой, какие милые детки, - заговорила она умильно, - какие нежные, какие упитанные. Проходите в избу, ночуйте у нас сколько хотите, мы так вам рады!

Она только что сожрала целый котёл человечины и была сыта. Детей она решила оставить на завтра, а пока велела им лезть на печку.

– Там у меня хорошо, тепло, - приговаривала она, - и матрасик мягкий постелен.

Дети залезли на печку, улеглись. Рядом с ними легла бабка. Раздела их догола, стала их мять руками - ощупывать, достаточно ли они упитанны.

– До чего же мягкие, сочные, - говорила она.
– И жирок на ляжечках есть... До чего же я люблю, когда жирок на ляжках есть...

И она стала покусывать детей, но не до крови, а слегка, только чтобы убедиться в их жирности.

– Мы хотим спать, - заплакали дети.

– И спите. А я вас буду щупать, лизать и целовать...

Бабка налегла на девочку и стиснула пальцы на её шее. Девочка задёргалась, задыхаясь.

– Ух ты, какая ты у меня хорошая, - проскрежетала людоедка и куснула девочку в губы.
– Съела бы тебя живьём, да только зубы у меня уж не тебе, от свежего мяса и костей обломаться могут. А вот глазик я и так, сырым могу съесть...

Её длинный крючковатый палец потянулся к глазу девочки. И вдруг людоедка вскрикнула. Это Ваня, подкравшись сзади, ударил её кочергой по голове.

Тут и отец с матерью, набравшись смелости, подбежали и стащили бабку с печки. Она упала на пол и голова её отскочила от туловища. Голова лежала, свирепо вращала глазами и ревела:

– Приставьте голову к телу, а то сживу со света. Все у меня помрёте и червяками какать будете!

А тут и безголовое тело поднялось и стало сослепу тыкаться по избе - голову свою искать.