— Когда у тебя было время скучать по мне?

— Я всегда скучала по тебе.

— И что дальше? Ты скажешь мне, что хотела бы, чтобы все было как раньше?

 Она улыбнулась, притягивая его еще ближе. Он отпустил ее.

— Нет, — сказала она. — Мы не можем вернуться назад. Никто не может. И ты не захочешь.

Это было правдой.

— Но мы можем идти вперед, — продолжала она, и ее голос был настолько тих, что он бы не слышал ее, если бы они не стояли нос к носу.

 Ее грудь поднималась и опускалась в медленном, размеренном ритме под бледным шелком ее лифчика. От него пахло хорошим парфюмом и дорогим мылом. Кэтрин подтолкнула его колено к ней и позволила ему увидеть тысячу обещаний в ее широких темных глазах.

Он забыл, насколько хороша она была.

Она прошептала:

— Мы можем дать друг другу то, что не могли дать раньше.

Он смотрел на ее губы: пышные и спелые.

— Я дал тебе все, что мог.

— Все, что ты мог тогда.

— Это все, что я могу дать тебе и сейчас, Кэтрин.

— Нет, — она заверила его, — твой потенциал как мужчины вырос. — Она наклонилась вперед, чтобы оставить влажный поцелуй на его губах. — Как любовника. — Еще один более глубокий поцелуй. — Как партнера. — Ее язык был полон эротического посыла. Давным-давно, он бы уже чувствовал себя нетерпеливым жеребцом. — И теперь, — пробормотала она, ее голос был теплым, — ты, наконец, готов ко всему, что я могу тебе дать.

 Хорошая попытка полная усилий.

 Он фыркнул, оттолкнул ее и сделал шаг назад. По выражению ее лица было понятно, что она в ярости, но она смогла быстро справиться с этим.

— Хорошая попытка, — сказал он. — И кто ты после этого?

Ее глаза сузились.

— Ты что-то не договариваешь.

Она застала его врасплох. Она была хороша. О, да. Оглядываясь назад, он знал, что у него никогда не было ни единого шанса, с самого начала.

Тем не менее, он не играл в ее игры. Уже нет.

— Я много, чего тебе не договариваю.

— Но это что-то особенное.

Он чувствовал себя оскорбленным. Ему даже не было интересно, как она догадалась. И он даже не думал, о чем она догадалась.

— Мы уже закончили?

— Если я узнаю, что ты снова работаешь сам на себя...

— Это не так. Ты меня слишком загружаешь, а я не так молод, как раньше.

— Если ты лжешь мне ...

Их глаза встретились. Ее взгляд был напряженным, но он не был уверен, что он там увидел. Он молился, чтобы она не смогла ничего увидеть в его глазах.

— Я держу свои обещания, данные тебе, — ответил он.

Она продолжала смотреть ему в глаза какое-то время, видимо, пытаясь решить, верить ему или нет.

 Наконец она сказала:

— Хорошо.

Он повернулся, чтобы уйти, не заботясь о том, закончила она с ним или нет. Тем не менее, он остановился в дверях, когда она произнесла его имя.

— Что? — рявкнул он через плечо.

— Я надеюсь, — сказала она более мягким, более теплым голосом, — что ты не забыл, что тебе повезло, что ты еще жив.

 Это подействовало на него так, как она и хотела. Он не смотрел на нее, но на него нахлынули воспоминания, и он знал, что она говорит правду.

— Я не забыл, — сказал он.

— Хорошо, — повторила она.

***

— Может быть, он гей, — сказала Мириам.

— Гей? — переспросила Сара.

Мириам смотрела на нее.

— Что тебя так беспокоит?

Сара откинулась на спинку стула и уставилась на курицу Му Шу, внезапно потеряв аппетит. Они сидели в китайском квартале. Мириам, которая жила и работала в Пало-Альто, была в городе на семинаре, и у нее был час на обед, так что, она предложила встретиться с Сарой.

И они говорили о Райане. Опять.

— Райан. Гей. — Сара повторила еще раз. Она не могла себе это представить. — Нет, я не могу поверить в это.

— Почему нет?

— Ни за что.

— Давай подумаем, — предложила Мириам. — Великолепный, очаровательный, работающий молодой человек двадцати шести лет. Он никогда не упоминал подругу, в прошлом или настоящем. Он никогда не приводил женщин домой, даже на чашку кофе, не говоря уже на, скажем, романтический ужин.

— И? — сказала Сара.

— Он одевается прекрасно. И, так, на минуточку, он модель. Он заботится о бродячих животных и ухаживает за растениями. У него хороший вкус. Он приятно пахнет, ухожен, и, насколько мне известно, без вредных привычек. — Мириам вздохнула. — Сара, Сара, этот мужчина, ни кто иной, как гей.

— Ты мыслишь слишком примитивно, — пожурила Сара. — По твоей логике, если сильная, независимая женщина за тридцать, не замужем или не живет с мужчиной, то она, очевидно, лесбиянка.