– Спасибо!
– девушка благодарно кивнула.
– Но лучше - живите вечно!

Император вздохнул:

– Я стараюсь. Вон там, - он указал рукой на небольшой шкафчик возле огромного ложа, - там хранятся драгоценные пилюли, продлевающие жизнь на десятки лет. Все умрут, но я буду жить, а моя династия и вовсе просуществует десять тысяч лет! Я собрал Китай воедино, сделал его могучей державой, и во всех моих потомках будет течь моя кровь, дающая им силу и мудрость. Но пилюли... эти пилюли только мои! Их сделал один искусный врач, который и сейчас вовсю работает, но вдали от людей. Он работает только для меня и он один знает секрет изготовления этого лекарства. Одна пилюля в неделю и вот мне уже не пятьдесят лет, а тридцать пять, как ты тонко подметила! Знаешь, сколько стоят эти пилюли?

Джия пожала плечами:

– Откуда же мне знать.

– Каждая — как две лошади!
– Цинь Шихуан хитро подмигнул девушке.
– Но на самом деле они бесценны, как бесценна и моя жизнь!

– Твоя жизнь — это самое святое, что есть у твоих подданных, - поддакнула Джия, с аппетитом приступая к тушеному тунцу.

Император с довольным видом кивнул:

– Правильно! А вот раньше был такой мыслитель, которого звали Конфуций, так вот он утверждал, что жизнь каждого человека в принципе стоит одинаково.

– Дурак какой-то!
– Джия хихикнула.
– Кого и с кем он сравнивал?

– А он не сравнивал, он всех уравнивал. Говорил, что человек — это то, что он создал из себя сам, и не более. Опасные измышления для слабых умов, надо сказать. Именно поэтому я однажды приказал схватить всех его последователей и закопать живыми в землю. Четыреста шестьдесят смутьянов набралось, но зато после этого в стране никто не мутит воду и все мои подданные довольны и спокойно работают. Пятьдесят миллионов китайцев получили мир и много риса. Я приказал сжечь все книги в стране, кроме медицинских, астрологических и книг о сельском хозяйстве. Я приказал собрать все оружие у наших князей и переплавить его на колокола и великолепные статуи. Оружие должно быть лишь у солдат, у моих солдат.

– Как ты велик!
– от изумления Джия перестала жевать и небольшой кусочек рыбы выпал у неё изо рта, что почему-то доставило Цинь Шихуану даже большее удовольствие, чем восклицание его юной наложницы. Некоторое время он молчал, пристально осматривая девушку, которая теперь нимало не смущалась императорского внимания, а затем, проведя рукой по вспотевшему лбу, спросил:

– Ты сколько живешь во дворце? Я не помню — месяц или два?

– Три месяца почти, - ответила она, поливая остатки рыбы молодым соевым соусом.
– Меня забрали сюда сразу после того, как вы проезжали наш городок, а отец...

– Я знаю!
– отрезал император.
– Твой отец получил за тебя хорошие деньги. Да-а, вот летит время! Три месяца! Но я, девочка моя, постоянно езжу по стране, посещаю все провинции с инспекциями, посещаю монастыри, где говорю богам о своих свершениях. Я помню, что лишь мельком увидел тебя, но тут же понял, что ты должна стать моей наложницей. С первого взгляда, понимаешь?! А потом я поехал в сторону Тайшаня, а затем к морю, где как-то вдруг совершенно оторвался от всех своих неусыпных забот о стране. Море — штука опасная. Если ты там не работаешь, то отдыхаешь, а этот отдых совершенно забирает остальные мысли, кроме как о самом отдыхе. Да-а... Ну и как тебе живется во дворце? Никто не обижает?

Джия пожала плечами:

– А кто меня может обидеть, если я ваша наложница? Ваша собственность свята для всех.

– А Эпан что говорит? Этот дворец назван её именем, как-никак, и она моя любимая женщина. Её мнение для меня не пустой звук.

– Эпан всегда помогает, учит, даёт советы. Сегодня она сама вымыла меня, прежде чем направить к вам. Эпан хорошая.

Цинь Шихуан усмехнулся:

– Я знаю. Ну что же... раздевайся.

– Здесь?!
– Джия удивлённо посмотрела на него.
– Мы не пройдём на ложе?

– Успеем ещё. Снимай одежду!

Девушка покорно встала и одним движением сняв халатик, осталась перед Цинь Шихуаном совершенно обнажённой.

– Повернись!
– повелительно сказал он после минутного молчания, во время которого жадно рассматривал её тело.
– Ммм... неплохо! Да, я не ошибся в своём выборе!

Он встал, обошёл вокруг стола, и, приблизившись к Джии, мягко провёл рукой по её груди, медленно опуская руку всё ниже, задержался там на мгновение, а затем с шумом выдохнул:

– Хорошо!

Затем Цинь Шихуан тоже снял с себя одежду, взял девушку за руку и, подведя к огромному золотому зеркалу, в котором они отражались в полный рост, спросил:

– Я толстый?

– Нет, - она встала совсем близко и немного наклонила голову, - ты красивый!

– Одно другому не мешает. Ты такая маленькая по сравнению со мной... я нравлюсь тебе?

– Ты божественен, госопдин!

– Да?!
– Цинь Шихуан ещё раз глянул в зеркало, а затем, внезапно схватив девушку за шею, повернул к себе спиной и резко наклонил.
– А теперь — кричи! Я люблю, когда кричат....