– Но как ты оказалась здесь, в такой дали от дома?

– Последовала течению своей жизни, – передразнила я Жреца, – и оно принесло меня в эти края. Я живу тут неподалеку, в нескольких часах езды, у своей родственницы, а сегодня направлялась в столицу, продать травы в лавки лекарей. Кстати, а где они? Со мной не было никакого тряпичного мешка? Там очень ценные растения, которые я бы не хотела потерять, иначе достать их вновь будет сложно.

– Прости, – огорченно покачал головой юноша, – я ничего не видел.

Как же нехорошо получилось. Неужели, я выронила сумку, и она осталась где-то на дороге среди скал? Травы, которые я собиралась продать в столице королевства, редкие и стоят довольно дорого, их тяжело собирать, и они нуждаются в особой сушке, длительной и с множеством требований. Это серьезная потеря, нужно самой вернуться на место, где меня нашел Ик-су и поискать мешок; будет жаль, если такое ценное лекарство будет утеряно по моей собственной невнимательности и глупости.

– Ик-су, а где ты?..

– Я схожу, – прервал меня юноша, – посмотрю на том месте, где тебя встретил.

Вот как. Я оторопело глядела вслед удаляющемуся Жрецу, пока он не скрылся среди пышной листвы, окружающих дом кустов. Непривычно, что кто-то сам проявляет желание помочь мне. Обычно приходилось делать все самой или же отдавать целый перечень указаний, да и то не всегда прислуга выполняла все верно. Мне, стоит признать, приятно. Забавный он человек, этот Жрец.

Я поправила платье, все еще удивляясь, как мне удалось почти не пострадать при таком падении. Вероятно, деревья и вода смягчили мое падение, но ушибленный бок и раненная рука все еще сильно болят; ощущения, словно кто-то забрался мне под кожу и теперь вытягивает все мышцы и нервы. К собственной радости, возле кровати я обнаружила свою вторую сумку, где хранила деньги и разные мелочи. Она была надета через шею и, видимо, не слетела во время падения. Ну и замечательно. Развязав шелковые тесемки, я вытащила деревянный гребень и с наслаждением провела им по волосам, ощущая, как острые зубья касаются кожи головы.

Когда волосы вновь мягкими волнами легли на плечи, я бросила гребень обратно в сумку и решила дождаться Жреца на улице: в доме мне уже стало тяжело дышать, и так хочется ощутить на лице прохладные касания ветра. Я шагнула за порог широкого прохода и на мгновение зажмурилась от яркого солнца, но тут же пораженно выдохнула, увидев сквозь просветы между величественными деревьями могучие скалы, устремляющиеся к небесам. Подчиняясь непривычному внутреннему зову, я осторожно, стараясь ненароком не задеть больной рукой ветки кустов и молодых, невысоких деревьев, двинулась по едва заметной тропинке, ведущей в чащу леса. Вскоре я почувствовала, что бок заболел сильнее, и остановилась, устроившись на траве под низкими кронами раскидистого дерева, усыпанного мелкими вытянутыми цветами, песочно-желтого цвета.

Мне всегда хотелось жить в подобном месте, где не будут шуметь люди, нет захламленных улиц и нагроможденных зданий. В городе никогда не слышно пения птиц, уже с рассвета улицы наполняются гамом разговоров и другими звуками. Но здесь, стоит только прикрыть глаза, и водоворот мыслей постепенно стихает, а окружающая вселенная оживает новыми звуками, живыми и теплыми. Но больше всего я люблю шелест листьев, кажущийся магическим шепотом древних духов, обретших покой в могучих стволах растущих кругом деревьев. Особенно чудесно в лесу перед грозой, когда все прочие звуки растворяются в безмолвии, и ты остаешься наедине лишь с шелестом листьев, трепетом проникающим в саму твою суть.

Я вздрогнула и резко поддалась вперед, тут же скривившись от обжегшей руку и бок боли. Одна вздорная мысль вспыхнула в сознании, и, хитро улыбнувшись, я поднялась на ноги, направляясь обратно в дом Жреца.

Уже на подходе сквозь дверной проем я заметила высокий силуэт внутри помещения и, переступив порог, опустилась на колени; сложив руки перед собой в знаке признания его силы, склонила голову к земле и обратилась к застывшему жрецу.

– Господин Ик-су, я прошу позволить мне остаться в вашем доме.

Ответа не последовало, и я подняла голову, ошарашенно моргнув: парень, неуклюже согнувшись, держал пальцами края халата, забрызганного какой-то полупрозрачной зеленой жижей; в его растрепанных волосах застряли листы салата и, кажется, огрызок редиски, а часть мокрого рукава была оборвана. Оу, кажется, я пропустила какое-то занятное происшествие. Неужели, он не простой жрец, но и колдун вдобавок? Недоучка, правда, вот магическое зелье из зелени с редиской и взбесилось, набросившись на своего неумелого создателя. Ну а если говорить серьезно то, что же тут произошло? Ответил на мой молчаливый вопрос сам Ик-су.

– Я хотел переставить чашу с нашей едой, но споткнулся и все вывалил на себя.

Хмыкнув, приложила руку к лицу, чтобы юноша ненароком не заметил моей улыбки. Закусив губу, я приблизилась к нему и вытащила из волос ошметки листьев и редиски, бросив те обратно в чашу, которую, подняв с пола, поставила обратно на стол. Уже сейчас я понимаю, что с этим человеком однозначно никогда не заскучаешь.

– Сними одежду, я тебе ее постираю и зашью.

Не глядя на Жреца, я прошла к кровати, с несказанной радостью заметив на той знакомый мешок из темной ткани с переливающейся на солнце вышивкой лоз плюща. Теперь можно не беспокоиться о травах, а возможно, они мне даже пригодятся здесь. Все вот я удивляюсь, как этот молодой человек еще не расшибся насмерть при такой незавидной сноровке? Местность-то здесь не самая удобная для передвижений, сплошные ухабы да камни. Я вздрогнула, ощутив, как рука юноши едва ощутимо легла мне на плечо. Обернувшись к Ик-су, уже переодевшемуся в чистую одежду, я взяла из его рук свернутый халат и поспешила к выходу, осознанно не желая слушать, что хочет сказать юноша, хоть и уловила это его намерение по дрогнувшим губам.