– Надеюсь. – Какие у меня теперь перспективы в плане карьеры? Никаких начальственных постов не занимать, выше менеджера среднего звена точно не подняться, да и о менеджерской должности, скорее всего, я могу только мечтать.

– «Надеешься». – Он поморщился. – Оставь надежды. Примени математику – решай свои задачи.

Я поморщилась: он явно перебрал.

– Не думаю, что математика поможет мне решить такие задачи.

– Очень люблю цитировать слова Альберта Эйнштейна: «Нельзя решить задачу теми же средствами, которыми мы ее создали».

Он поглядел на меня, глаза его азартно блестели. Похоже, его эта цитата прошибает, но меня вовсе нет.

Я только плечами пожала:

– Ну да. Догадываюсь.

– Что значит: «догадываюсь»? И это математик! – Он резко выпрямился и заговорил, как учитель. – Математик берет чистый лист, составляет список действий, рассматривает все возможности и полагается только на разум. Никаких догадок, дорогая моя! Кто такой Дьердь Пойя, тебе известно?

– Разумеется.

– Я как-то прикупил его книгу. Симпатичная философия. Он говорит, что для решения задачи требуется выполнить четыре правила: прежде всего понять задачу, затем составить план, затем его осуществить и наконец оценить проделанную работу. Если этот метод подведет – что, конечно, случается нередко, – и если вы не можете справиться с задачей, тогда, говорит Пойя, непременно существует задача попроще, которая вам по силам. Остается только ее найти.

Невольно и я улыбнулась.

– Так и думал, что это тебе понравится.

– Вы друг судьи Кревана, – спохватилась я.

– Друг? – изумился он. – Кто тебе сказал обо мне такую гадость?

– Фотографии.

– А, это. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Ни с кем из них я больше не вижусь. Кроме нее, разумеется, – он ткнул в фотографию, на которой был запечатлен вместе с Альфой у кромки моря, оба загорелые, он чисто выбрит, выглядит на много лет моложе. – Да и она бы предпочла оставаться одной из них. Разве у судьи Кревана могут быть друзья, смею спросить?

Он мне положительно нравился.

– Но вы работали на Трибунал?

– На Трибунал – нет, – покачал он головой. – На правительство. Которому вообще-то должен подчиняться и Трибунал, только обе стороны об этом забыли. – Он снова мне улыбнулся. – Она говорила, что ты задаешь мало вопросов. Рад видеть, что с этой задачей ты справилась. Но аккуратнее, иные вещи лучше не знать. Знание не всегда дает нам преимущество, порой неведенье – счастье, а знание – ответственность, от которой всякий рад был бы уклониться.

Он прикрыл глаза, лениво откинулся в кресле, которое покачнулось под его весом – того гляди, опрокинется.

– И в этом мы с ней тоже расходимся, ясное дело. Она хочет быть в курсе всего. Возглавить крестовый поход. Я не спорю. По крайней мере, ей есть чем заняться.

– Вы не верите в эту организацию?

– Толку-то от подобных организаций? – Он приподнял бровь, посмотрел на меня одним глазом. – Мы с тобой сидим тут, всех остальных наверху похватали.

Последним глотком он допил карамельного цвета жидкость. На лице его было написано такое блаженство, что я бы с радостью присоединилась, но тут же вспомнила, как Логан вливал мне в глотку пиво, и всякое желание выпить пропало.

– Он хотел отобрать у меня дом и деньги, – говорит он как бы в продолжение разговора. – Да и сейчас изобретает способы заморозить активы Заклейменных, пустить их деньги на финансирование Трибунала. Как поступают с преступниками. Но ведь мы-то не преступники, а, Селестина?

Я покачала головой.

– Отлично. Помни это. А то иной раз позабудешь. Конечно, с преступниками обходятся лучше: отбудут срок и свободны. А мы заклеймены навеки. – Смех исчез из его голоса. – Знаешь ли ты, что за годы работы Трибунала Креван получил жалованья свыше ста миллионов? Денежки налогоплательщиков. Знали бы это люди – плевали бы в Кревана, а не в тех, кого ведут на суд. Вот где преступление.

Я в изумлении покачала головой. Ничего себе заработки!

– Так, и чего она от тебя ждет?

Альфу он ни разу не назвал по имени, это я отметила.

– Толком не знаю. Сперва пригласила на встречу, потом заставила выйти на сцену, но тут, к счастью, подоспели стражи. «К счастью» – вот уж не думала, что такое скажу.

– Не любишь выступать?

– Особенно когда не знаю, о чем говорить.

– Кто не знает, тот обычно и говорит, – пошутил он, и мы засмеялись вместе. – Дела значат больше слов, так и запомни. Не все созданы для подиума и мегафона. Ты лучше найди себе дружка, по возможности Заклейменного. Да, так лучше, легче. Жить по одним правилам, тихо-спокойно, минус на минус, два Клейма вместе – Идеал. Влюбишься. Обзаведешься семьей. Детьми. Будешь их растить. Жить нормальной жизнью.

– Я не могу иметь детей от Заклейменного.

– Мочь-то ты можешь. Тебе всего лишь нельзя.

– И это вы называете нормальной жизнью? Вы же вроде бы советовали обходиться без проблем.

– Я такое говорил? – Он посмотрел мне прямо в глаза.

Я мысленно перебрала все его реплики и покачала головой.

– Нет. Вот именно. Я сказал: дела значат больше слов. Не надо болтать. Просто делай. Все они там наверху, и она тоже – нет, я ее люблю, и все-таки – они только говорят. Но ты – действуешь. Вот почему они ухватились за тебя. И будут за тебя цепляться. Чтобы ты действовала за них. Но ты – ты действуй за себя. Ради себя. – Он поднялся, обошел стол и приблизился ко мне. Взял меня за руку, раскланялся, как на сцене. – Мисс Норт, было приятно познакомиться с вами. В жизни вы еще прекраснее, чем на газетной фотографии.