Снова какой-то звук в библиотеке.

– Логан! – окликнула я. – Это ты?

Я прошла до конца книжного ряда, свернула за стеллажи налево. Вдруг с другой стороны меня кто-то схватил и потащил за угол, в соседний проход. Я чуть не заорала, но тут увидела перед собой Арта.

– Тсс! – шепнул он, приложив палец к моим губам, и увлек меня в дальний конец библиотеки, за полки, в самый темный уголок.

Сердце громко стучало, я поверить не могла, что это происходит наяву. И дурацкая улыбка все еще не сошла с моего лица.

Мы стояли так близко, он вжимал меня в стеллаж. Парочка книг соскользнула с полки за моей спиной. У Арта усталый вид, волосы утратили блеск, какие-то неопрятные стали и уже не вьются – не кудри, а патлы. Темные, черные круги под глазами, словно он которую неделю не спит, и лукавая усмешка покинула глаза, они потускнели. Я присматриваюсь к нему, а он ко мне. Изучает мой висок, тот, где Клеймо, морщится, словно чувствует мою боль, тянется пальцами к рубцу от ожога, но не прикасается к нему, пальцы замирают в сантиметре от виска, спускаются ниже, ласкают мое лицо, по щеке к губам, Арт смотрит на мой рот, смотрит пристально, и я понимаю: он пытается представить себе Клеймо на языке.

– Я все та же, – шепчу я.

– Я знаю, знаю, я только…

– Все хорошо.

Повисло молчание, внезапно я лишилась слов. Все это время мечтала поцеловать его, а теперь это почему-то кажется неправильным, все стало по-другому, он другой, и к тому же у меня столько вопросов, и в первую очередь – где, черт побери, он прятался все это время?

– Кто такой Логан? – опережает он меня с вопросом. – Ты его звала.

– Это просто – да не важно, никто. Арт, где же ты был?

– А это что? – Он смотрит на конверт, который я все еще верчу в руках, читает надпись.

– Логан Трилби? – жесткое, гневное выражение проступает на его лице.

– Он просто пригласил меня вместе со всеми, – тихо говорю я. – Как ты сюда попал?

Его лицо слегка прояснилось, но бодрость так и не вернулась к нему.

– Сколько раз меня тут усаживали за уроки, пришлось найти потайной ход.

– Я так за тебя беспокоилась. Не знала, что происходит. И сейчас не знаю, что происходит. Где ты прятался все это время? Почти три недели прошло.

– Этого я тебе сказать не могу.

– Почему не можешь?

Он огляделся по сторонам, словно параноик:

– Потому что тебя спросят, а я не хочу, чтобы ты лгала, снова нажила себе неприятности.

– Еще большие, чем сейчас?

Но никто из нас не засмеялся.

– Пожалуйста, расскажи.

– Не могу. Тебя выследят. Ты все время под надзором.

Он подался ко мне, поцелует наконец-то, подумала я, и смотрела только на его губы, ждала, когда они соприкоснуться с моими, но он снова отклонился.

– Я по тебе тосковал, – пробормотал он.

– И я тоже. – Слезы кололи глаза, стало жалко себя. – Мне казалось, ты меня бросил, совсем одну.

– Прости, мне главное – убраться от него подальше, – сказал он и в волнении отошел еще на шаг от меня. – Я запутался, никак не мог во всем этом разобраться. И на тебя злился, Селестина. – Он потряс головой. – Ведь у нас все было идеально.

От растерянности я и слов не могла подобрать. Его отец сделал со мной такое – а он сердится на меня?

– И я не мог даже смотреть на него, помня, что он с тобой сотворил. Пять Клейм! Пять! Он хотел сломать не только тебя, но и меня.

О шестом Клейме он не знал. Я не могла признаться, он и так был в ярости. Я бы хотела протянуть руку и приласкать его, но почему-то и этого не могла.

– И с тобой я быть не могу, зная, что сделал с тобой мой отец, – продолжал он, отходя все дальше. – Я зажат между вами, как бы я ни поступил – все плохо.

– Арт, послушай! – заговорила я, чувствуя, как поднимается изнутри паника. Я не могу потерять его. Без него я останусь ни с чем.

– Нет, это ты послушай. То, как ты поступила в автобусе, было правильно, но плохо для нас обоих. Будь ты эгоисткой вроде меня, ты бы этого не сделала. Будь я силен духом, как ты, я бы встал рядом с тобой. А я смотрел со стороны и молчал. Я допустил, чтобы ту, кого я любил, уволокли в тюрьму.

Любил? Любил? А любит ли сейчас? Порадоваться бы признанию – но радость убита сомнением, живо ли это чувство и поныне.

– Это не твоя вина, Арт. Ты не виноват ни в чем. Я не могу тебя потерять. И как же школа? Университет? – жалобно молю я. – Мы осуществим наши планы, а потом уедем вместе, ты и я, подальше от всех. У нас есть время, нужно продумать план.

– Куда, Селестина? Уедем куда? – спросил он, и я вновь услышала, как он сердится на меня. – Ты теперь не можешь выехать из страны. И в другой город переехать можешь только с разрешения стражей. Любой Заклейменный всегда под надзором. О каждом чихе им отчитываться. Переедешь – к тебе приставят новую инспекторшу. И он об этом узнает. Он всегда будет знать, где мы. От него мы никогда не избавимся, он превратит нашу жизнь в ад.