– Что?

Румянец, проступивший на ее щеках, был самого прелестного розового оттенка.

– Ты не принес мне трусики. Впрочем, если быть честной, я бы не надела чужие.

Мои ладони скользнули вверх по ее голеням.

– Для меня это не проблема. Вообще. И никогда не было проблемой. И не будет. Никогда. Поняла?

Ее губы приоткрылись в нежной усмешке.

– Думаю, я тебя поняла.

– Ты уверена? – спросил я, поцеловав ее под коленом, и улыбнулся, когда ее нога дернулась. – Потому что я мог бы сделать это правилом.

– Вряд ли это так уж необходимо.

Я засмеялся, вставая с кровати и сбрасывая одежду с такой скоростью, с какой никогда этого не делал. Ее взгляд проследовал вниз. Она выдохнула, и глаза ее засияли. Испытав невероятную гордость, я расплылся в улыбке.

– Нравится?

Ее ресницы поднялись.

– А ты как думаешь?

– По-моему, тебе очень даже нравится.

Она сделала глубокий вдох, и ее грудь поднялась.

– Но нам нечем предохраняться, а учитывая, что я чуть не бухнулась в обморок, узнав о беременности Бет, я думаю, нам это действительно нужно.

– Все под контролем.

Схватив свои джинсы, я достал одно из упакованных в фольгу изделий. Впрочем, как это ни странно, когда я взглянул на Кэт и увидел, что она в постели и ждет меня, только меня, я чуть не забыл, как их надевают.

Это был бы неловкий момент.

– О господи, – сказала Кэт, откинувшись на спинку кровати. В ее голосе прозвучало шутливое недовольство, но, черт подери, она выглядела как богиня, когда лежала вот так. – Такое впечатление, что у тебя особый талант, когда речь идет о презервативах. Наверное, они прямо-таки падают с неба, когда ты оказываешься рядом.

Я подмигнул, зубами разрывая обертку.

– Да, Котенок, я обладаю многими полезными в хозяйстве талантами.

Она расплылась в улыбке, и этот ее сексуальный взгляд из-под полуопущенных век стал последней каплей. Я лег на нее, оставляя пока без внимания те части ее тела, которыми я собирался заняться вплотную впоследствии – снова и снова. Я открыл рот, собираясь сказать что-нибудь самоуверенное и откровенно сексуальное, но тут все слова куда-то испарились.

Кэт протянула ко мне руку и заставила нагнуться к ней для такого поцелуя, который сотряс меня изнутри самым восхитительным образом. Изумленный, совершенно ошеломленный тем, что одно-единственное слово, взгляд, или прикосновение, или просто ее нежный поцелуй могли сделать так, что я снова почувствовал себя на своем месте, я был совершенно покорен ею.

А потом уже действительно было не до разговоров и размышлений. Мои губы были везде. Наши руки не знали покоя. Почувствовав, что она готова, я устремился вперед, одновременно целуя ее. Мы двигались вместе, соединив руки, и я приподнимался, глядя в серые глаза в точках белого света.

Я снова влюбился в нее.

Мерцающий свет танцевал на стенах, а наши сердца учащенно бились в унисон. Она крепко прижималась ко мне, обхватывая меня ногами, впуская в себя, и я растворил ее крик в своем поцелуе, когда вихрь, сотрясающий все мое существо, прокатился по позвоночнику.

Даже не знаю, сколько времени прошло, но прижимая ее к себе так тесно, приникая к ней так, чтобы наши тела слились воедино, я наконец закрыл глаза. Несмотря на все окружающее нас дерьмо, я обрел покой.

Я крепко держала язык за зубами, когда Лаксен – тот самый, который прошлой ночью появился на пороге ванной, чтобы проверить, как там Дэймон, – уводил меня от автомобиля, куда усаживались Дэймон, Доусон и их сестра.

Полиция окружила кавалькаду машин, что казалось нормальным явлением во время войны или вторжения пришельцев, но у каждого замеченного мной полицейского без солнечных очков были глаза Лаксена.

Неудивительно.

Когда я осознала, что темноволосый Лаксен настойчиво подталкивает меня к черному лимузину с тонированными стеклами, у меня даже живот скрутило. Я осмелилась бросить быстрый взгляд на вереницу машин и увидела, что Дэймон стоит рядом с «Хаммером». Судя по выражению его лица, он с трудом сдерживался, чтобы не выйти из роли и не изменить порядок рассадки в машинах, а это было бы очень, очень плохо.

Незаметно покачав головой, я поспешила к открытой двери ожидавшей меня машины. Рука темноволосого Лаксена так толкнула меня в спину, что я едва не повалилась навзничь на кожаное сиденье. Он забрался в машину рядом со мной, а я выпрямилась и убрала с лица выбившиеся пряди.

Напротив меня сидел Роланд со своей стервой Сади, щека ее выглядела безупречно. Черт бы побрал этих Лаксенов с их способностью исцеляться. Я бы предпочла увидеть у нее на лице след своей руки, а не эту сладкую, как сироп, обращенную ко мне улыбку.