Вокруг жилой комнаты по всему периметру шел узкий балкон с высоким парапетом. Об этот парапет Шейх и облокотился, глядя на город внизу.

Город змееглазых просыпался. Двуногие рептилии (Мансуров так и не смог заставить себя воспринимать их, как людей: вроде бы человек-человеком, только зрачки необычные, две змеиные полоски на желтых радужках – а пахнет не как человек, мускусом, по-змеиному, и ходит не как человек, иная грация, разговаривает с присвистом и шипением… змеюка она и есть змеюка, хоть ты ее в смокинг одень) выползали из своих нор и принимались за повседневные дела.

Небо постепенно светлело, меняя цвет с темно-вишневого на ярко-алый. Еще минут сорок, и оно станет желтовато-белесым, дневным. Здесь ночь наступает мгновенно, щелк – и темно, а вот рассвет длится минут пятнадцать.

Река, которую местные незамысловато называли Великой Змеей, протекала по извилистому руслу между пирамид, мерцая тысячей бликов в рассеянных лучах рассвета. От реки во все стороны разбегались ирригационные каналы, они же – главные транспортные артерии города.

Наземным транспортом змееглазые пользоваться не любили, предпочитая долбленые пироги и легкие каноэ, обтянутые хорошо выделанными шкурами.

У них, похоже, даже понятия о колесе не было – немногочисленная знать путешествовала по суше исключительно в паланкинах. Совсем как у южноамериканских индейцев. Мансуров где-то читал, что майя, ацтеки и прочие инки не изобрели колеса, потому что у них не приручили крупных животных вроде лошадей или волов, чтобы использовать в качестве тягловой силы.

Цивилизация змееглазых удивительно напоминала ацтекскую – в представлении какого-нибудь свихнувшегося художника, помешанного на змеях во всех их ипостасях.

Шейх не рассчитывал, что столкнется в Глуби с первобытной цивилизацией. Думал, будет институт или корабль – что-нибудь управляемое, что можно подчинить себе, переиграв профессора, и тогда уже, когда он вернется, МАС не сможет списать его со счетов. Теперь же все, чего хотел Мансуров, – выбраться из этого зловонного террариума. Потом вернуться и помочь дочери.

Но Лукавый тянул время. «Скоро, скоро, – обещал он, разводя руками. – Сначала наладим контакт, поймем, с кем имеем дело, а уж тогда будет нам всем счастье. Тот, кто владеет источником…» – ну и так далее, тут профессора всегда несло на почве наполеоновских комплексов и желания власти над миром. Скорее всего, Лукавый блефовал, но возможно, что и нет – просто о чем-то недоговаривал.

«Как управлять миром, чтобы не заметили санитары». Издание первое, эксклюзивное, оно же единственное. Автор – Тарас Астрахан. Невольные соавторы – полковник Алан Мансуров, балбес по кличке Рэмбо и сумасшедшая девица Марина Как-ее-там.

Мансуров пока терпел. Сжимал зубы, матерился про себя – но терпел. И бред Лукавого, и заторможенную Марину, и дерзость Рэмбо.

Оно того стоило.

Слишком велика была цена: жизнь Тамилы, его единственной дочери. Поздний ребенок, говорили врачи, очень рискованно, лучше аборт. Удочерите потом кого-нибудь из приюта. Мансуровы отказались: Алан хотел своего ребенка. Плоть от плоти, кровь от крови.

А теперь такая беззащитная и беспомощная девочка сражалась с чудовищной болезнью под названием рак. А ее отец, бывший полковник спецназа Мансуров, сидел в серпентарии и ждал, пока Лукавый выполнит свое обещание. И покрывался холодным потом при мысли о том, что Тамила – уже не совсем человек.

А разгадка всего и спасение для нее, если верить Лукавому, – здесь, в этом странном месте. Шейх криво усмехнулся от мысли, что для него «если», что для верующего «аминь».

– Доброе утро, полковник! – прокряхтел за спиной Мансурова профессор Астрахан.

Помяни Лукавого…

– Доброе? – переспросил Алан, обернувшись.

– Конечно! – оптимистично всплеснул руками Лукавый. – Мы ведь проснулись живыми, а это уже замечательно.

Поднявшись на пятый ярус пирамиды по довольно крутой лестнице – пирамида была такая древняя, что все ступени потрескались от времени, – профессор даже не запыхался. Пребывание в террариуме действовало на него благотворно. Или же, что более вероятно, Лукавый жрал втихаря биотин или какой-то его местный аналог.

– Что нового? – спросил полковник.

– До Великого Ритуала осталось три дня.

– И что? Вы выяснили, в чем суть Ритуала?

– Увы! – развел руками Астрахан-старший. – Змееглазые наотрез отказываются об этом говорить. Ясно одно: они верят, что Ритуал открывает проход в иной, лучший мир. В рай, так сказать, который они именуют Великой Наружностью. Я отправил к ним Марину. Не знаю только, удастся ли ей что-то выяснить: она, кажется, повредилась рассудком. Но зато при виде девушки наши рептилиеподобные хозяева забывают, что они хладнокровные.