– А вдруг тут есть змеи? – спросил Аттенборо, шлепающий позади.

– Только ужи.

– А эти?.. Зубастые. Что в реке водятся?

– Пираньи? – удивился я.

– Нет! С лапами которые. Длинные.

– Крокодилы?

– Да!

– С ума сошел?!

– Нет! Вдруг крокодил зазевается, его вынесет в океан, подхватит быстрым течением и доставит к нашим берегам. Он поплывет в Днепр, и тут, когда ты не подозреваешь об опасности…

– Днепр впадает в Черное море. Далековато до океана.

– Один момент, сейчас карты проверю. Так… пролив Босфор, Мраморное море, пролив Дарданеллы и так далее… Да, неблизко.

Я прихлопнул озябшего комара, неосторожно севшего на щеку.

– Но есть же и подводные реки! – не унимался Атто. – Поэтому опасность быть съеденным крокодилом приуменьшать нельзя.

Он перебежал подальше от реки.

– Мы уже пришли, – показал я на нависшую над водой иву.

Мишка Борода стоял возле дерева и приветливо махал рукой. Я запросил подключения к его рабочей области.

– А ты не изменился, – сказал Мишка, пожимая мою руку. – Сколько лет мы не виделись? Пять?

– С последней вашей встречи, если судить по логам, прошло три года, два месяца, пять дней, три минуты…

– Твой органайзер? – спросил Мишка, с улыбкой разглядывая Аттенборо, которого заметил после доступа к моей рабочей области. – Завел зверушку?

– Скорее клоуна, – ответил я.

– И сорок пять секунд, – закончил подсчет Атто, затем нацепил на физиономию черную полумаску и, фальшивя, запел арию мистера Икс:

– Да, я шут, я циркач, так что же? Пусть меня так зовут вельможи. Как они от меня далеки, далеки, никогда не дадут руки… Здравствуйте, – пожал он Мишкину ладонь. – Очень приятно, органайзер Аттенборо, последняя версия. Здравствуйте, – подошел он ко мне. – Впрочем, с вами я уже изрядно знаком.

– А искусственный интеллект все развивается, – покачал головой Мишка.

– Я не искусственный интеллект, – возмутился Атто. – Я простая программа, которая не ощущает своего существования и ничего сама не соображает.

– Это точно, – пробормотал я. – Подтверждаю – совершенно ничего.

– Имея доступ к неограниченным ресурсам Сети, я анализирую, что хочет услышать собеседник, и подбираю нужные фразы в ответ, как и манеру симуляции поведения.

– То есть тест Тьюринга ты проходишь? – поднял правую бровь Михаил.

– С легкостью! Тест Тьюринга давно устарел. Как, впрочем, и определение искусственного интеллекта. Настоящие псевдоразумные машины уже давно называются «strong AI». Адаптивные, – принялся Атто загибать пальцы на правой руке, – развивающиеся, самообучающиеся… Ну, как закрытая система хранения и поиска информации в Гарвардском университете. Сама определяет тончайшие связи между разными областями науки и помогает в исследованиях. Вот это настоящий стронг ай! Сила! – Аттенборо поскреб колючую макушку и задумчиво добавил: – Хотя в шахматы я ее сделал только так.

Конец ознакомительного фрагмента.