— В каком смысле? — спросил Фрайпан.

— Сам не видишь? — подал голос Минхо. — Новенький тоже уродец типа Томаса и Терезы. Они без слов общаются.

— Серьезно? — Ньют уставился на Томаса.

Кивнув, тот уже хотел мысленно задать вопрос Эрису, однако в последний момент передумал и произнес вслух:

— Кто ее убил? Как это произошло?

— Кто кого убил? — растерялся Минхо. — При нас давайте без кланка в духе вуду.

Томас, ощутив, как наворачиваются слезы, отвел взгляд от Эриса и посмотрел на Минхо.

— У него, как и у меня, был партнер. В смысле… у меня он еще есть. Эрис говорит, его партнера убили, и я хочу выяснить кто.

Эрис уронил голову и как будто закрыл глаза.

— Я точно не знаю, кто они. Все перепуталось… Я плохих от хороших не отличал. Кто-то заставил Бет… зарезать… мою подругу. Ее звали Рейчел, и она мертва. Мертва!

Эрис спрятал лицо в ладони.

Непонимание сделалось просто невыносимым. Все говорило за то, что Эрис прибыл из иной версии Лабиринта, устроенного примерно как Лабиринт Томаса, только предназначенного для девчонок и одного парня. Эрис у них — как Тереза у глэйдеров, а Бет — за Галли, убившего Чака. Так может, Галли должен был метнуть нож в Терезу?

Тереза… Где она сейчас? Чего ради сюда запихнули Эриса? Головоломка, чуть было не сложившаяся в четкий рисунок, вновь распалась на кусочки.

— Как ты здесь очутился? — спросил Ньют. — Где девчонки, о которых постоянно говоришь? Сколько их сбежало? Тебя к нам одного отправили или вместе с общиной?

Томас невольно пожалел Эриса: такой допрос после всего пережитого. А если бы Тереза и Чак поменялись ролями… Смерть Чака и без того больно ранила.

«Больно ранила? — сам себя спросил Томас. — Или едва не убила?»

Томас чуть не заорал в голос. Так хреново сделалось в этом мире.

Эрис наконец оторвал взгляд от пола и без малейшего стыда утер слезы. Томас проникся к пареньку внезапной симпатией.

— Послушайте, — обратился к глэйдерам Эрис. — Я не меньше вашего запутался. Со мной девчонок спаслось человек тридцать. Потом нас спрятали в спортзале, накормили, отмыли. Меня на ночь заперли в этой комнате. Типа я парень и спать должен отдельно от девочек. А тут вы, шпеньки, нарисовались, вот и все.

— Шпеньки? — переспросил Минхо.

Эрис покачал головой.

— Забей. Я сам не успел понять, что это значит. Просто меня так обозвали девчонки.

Чуть улыбнувшись, Минхо взглянул на Томаса. Видать, оба лагеря изобрели собственный сленг.

— Ну-ка, ну-ка, — произнес один из глэйдеров за спиной у Эриса. — Что это у тебя черное на шее? Прямо под воротником?

Эрис попытался заглянуть себе под пижаму, но, ясное дело, не смог.

— А что там?

Когда он завертел головой, стала видна черная линия: жирная надпись, тянущаяся от впадины над ключицей.

— Дайте-ка посмотреть, — сказал Ньют, вставая с места и подходя к Эрису. При этом его хромота (о происхождении которой Томас так и не узнал) проявилась сильнее обычного. Отдернув воротник Эрисовой пижамы, он прищурился, будто не веря собственным глазам. — Татуировка.

— Что она значит? — спросил Минхо, вставая с кровати и подходя ближе.

Ньют не ответил, и Томас, сгорая от любопытства, сам вскочил с места и встал рядом с Минхо. Наклонившись, он разглядел неаккуратные буквы: «Собственность ПОРОКа. Группа „В“, субъект В-1. Партнер». Сердце пропустило один удар.

— Как это понимать? — спросил Минхо.

— Что написано-то? — заговорил Эрис, щупая рукой кожу на шее и оттягивая воротник. — Зуб даю, вчера татухи не было!

Ньют прочитал для него надпись.

— Собственность ПОРОКа? Я думал, мы сбежали от них. И вы — тоже. А, ладно…

Явно разочарованный, Ньют вернулся на свое место.

— И почему ты Партнер? — поинтересовался Минхо, все еще глядя на татуировку.

Эрис покачал головой.

— Без понятия. Честно. Вчера татухи не было. Я ведь душ принимал и в зеркало смотрелся. И потом, в Лабиринте все равно бы ее обнаружили.

— Хочешь сказать, татуху тебе набили во сне? — спросил Минхо. — И ты не заметил? Гонишь, чувак!

— Клянусь, ее не было! — вскричал Эрис и отправился в ванную, желая, наверное, собственными глазами увидеть надпись.

— Ни хрена ему не верю, — прошептал Минхо, когда они с Томасом возвращались на место. Опускаясь на кровать, куратор наклонился, и Томас заметил у него на шее черную полосу.

— Ого!

— Что такое? — Минхо посмотрел на Томаса так, словно у того на лбу выросло третье ухо.