Катерина Ивановна посмотрела на воду.

– Это зависит от того, ради кого надо совершить что-то важное, как вы изволили заметить, – ответил она, рассматривая залив.

– Как это необыкновенно! Неужели на преступление решились бы?

– Господин Гривцов!

– Простите, простите меня, королева! Только это жестоко.

– Что же тут жестокого?

– Поманили и на самом интересном месте книжку захлопнули.

– Какой вы, Гривцов, еще мальчик…

– Ничего, это скоро пройдет, – ответил он, глядя ей в глаза.

Катерина Ивановна не отвела взгляд.

– Когда есть ради кого, не так важно, как это называется, – сказала она. – Надеюсь, теперь ваше любопытство удовлетворено.

Торопливо извинившись, Николя спросил, как она провела вечер.

– Без вас было скучно, – сказала она, вставая. – Не знаю, чем заняться сегодня.

– Только прикажите. Все к вашим услугам!

– Приятно слышать. Тогда заезжайте за мной в десятом часу, поедем, покатаемся.

Королеве обещали исполнить приказание в точности. Катерина Ивановна подхватила узелок, на котором проступали сырые пятна, отказалась от провожаний и простилась до вечера. Как только она дошла до кустов, за которыми кончался пляж, за ней поднялся полноватый юноша, метнувший в Николя злобный взгляд. Что было исключительно забавно.

Николя уже хотел удобно усесться, но обнаружил, что шезлонг уже обрел нового хозяина, который, сидя в нем, делал вид, что не слезал с прошлого сезона. Такое мелкое происшествие не смогло испортить настроение. Николя понравилось, как он не растерялся от неожиданной встречи и выведал такую интересную черту ее характера. Он помахал затылку, что торчал над шезлонгом, и пошел умыться. Стало действительно жарковато.

Широко расставив ноги, Николя нагнулся в пояс, набрал полную пригоршню воды и бросил в лицо. Свежесть моря взбодрила исключительно. Он фыркнул от удовольствия и полного ощущения молодых сил. Было не просто хорошо, было чудесно. Николя улыбнулся всему пляжу и миру. Так хорошо бывает жить! Ему захотелось еще и еще наслаждаться соленой прохладой.

Он собрал ладошки лодочкой, но вместо водной процедуры замер в полусогнутой позе. Так поразило его появление на пляже господина в светлом костюме. Быть его здесь не должно никаким образом. А если появился… Это вообще не пойми что. Во всяком случае, у Николя не имелось внятных объяснений.

Мало того, нежданный господин заметил его и сделал странный жест: указательный и средний соединились, как для присяги, а затем три пальца сжались пучком и будто чашку опрокинули. Николя понял: это условный знак. Ему назначали встречу.

Где и во сколько? Были определенные сомнения, но все же Николя надеялся, что понял правильно. Тем более что переспросить все равно было не у кого.

Николя вытер руки о брючины и ощутил, как радостное предчувствие обратилось чем-то совсем не радостным. Если не сказать тревожным. Чего еще ждать от такой нежданной встречи в солнечный денек.

Посматривая на часы, Чуркин прикидывал: не послать ли сынишку, в самом деле. На такой отчаянный шаг он готов был решиться потому, что терпение его лопнуло. Конечно, беспокоить господ купающихся немыслимо. Того гляди поднимут такой гам, что потом беды не оберешься. Страшно вторгаться в чужой отдых. Но и ждать категорически надоело. Давно пора устроить обеденный перерыв. Страстно хотелось чаю, да и вообще посидеть в тенечке. Полдень близится, а этого все нет. Как только не совестно. Нет, надо все-таки вводить плату на время. Есть, оказывается, личности, что злоупотребляют добротой. Так и норовят за одну копейку урвать побольше.

Мучаясь в размышлениях, Чуркин не заметил, как рядом с ним оказался моложавый господин в светлом костюме. Усы весело топорщились, а сам он сиял, как начищенный рубль. Лицо его было незнакомо, явно приезжий, и, судя по виду, на пляже ему делать нечего. Ресторанный франтик из столицы, одним словом. Не понравился артельщику незнакомец, и все тут. Про себя же он решил, что если и этот потребует кабинку, откажет и на уговоры не поддастся. Каких бы денег ни предложил. Обеденный перерыв – и никак иначе. Есть вещи поважнее денег.

Чуркин не ответил на легкий поклон.

– Чего вам?

– Мне бы покататься, – ответил господин и подмигнул, что было странно. Не приятели, чай, чтоб вот такие знаки делать.

Артельщик совершенно насупился.

– Невозможно. После обеда приходите. Закрыто.

– Сколько стоит развлечение? – не отставал господин. – Копеек десять?

– Три рубля! – ответил Чуркин и отвернулся к воде. Да что же он там тянет!

Господин присвистнул, а роскошные усы сложились, как крылья хищной птицы.

– Три рубля! – повторил он. – Однако, цены посильней, чем в Ницце. И вот что интересно: пляж общедоступный, песок и вода – общественные, шезлонги и кабинки – тоже. А плату берете. Как же так? В чем тут секрет?

На такие темы Чуркин не то что болтать с посторонними, даже заикаться не посмел бы. Такие разговорчики надо пресекать сразу. Чтобы неповадно было.

– Шли бы вы, господин хороший, отсюда подобру-поздорову, – сказал он. – И не суйте нос, куда не следует. А то ведь оторвут невзначай.