Больше всего Вера Андреевна испугалась, что скажет муж. Это было самым страшным. Подозревая интрижку, она не знала, как с этим справиться. Если Игнатий Парамонович решил завести любовницу, его ничто не остановит. А если узнает, что она любовницу отмутузила, чего доброго, сам угостит кулаком. Нрав простой, он может. Так ведь если бы только это.

Прожив с мужем двадцать лет, мадам Порхова привыкла терпеть. Нельзя сказать, чтобы он был тиран, но женщина в его доме знала свое скромное место. Выплеск злобы был столь внезапным, что удивил саму Веру Андреевну. Она не подозревала, что способна на такое. Всегда была тиха, смирна, мирила мужа с дочкой, за всеми ходила, как нянька. И вдруг – пожалуйста. Неужели перестала владеть собой к старости? Что же дальше-то будет…

Тревожили слова, брошенные этой стервой. Чем же это она угрожала? Что за гадости такие пророчит? Вера Андреевна ходила с мужем в церковь каждое воскресенье, но верила во все приметы и суеверия, частенько бегала к бабкам-ворожеям и не забывала плевать через левое плечо. А тут вдруг такое. У ведьмы этой глаз как есть – черный. Как бы на доченьку не свалилось…

Эти размышления были так пугающи и так путались между собой, что для шляпок в голове места не оставалось. Мадам Сюзон напрасно выбивалась из сил.

Стася остался на улице подсматривать через витрину, а Ванзаров зашел в салон. Мадам направилась к нему с любезной улыбкой, какой встречала каждого нового мужчину, спросила, что угодно. Ванзарову было угодно, чтобы магазин заперли, а его оставили с госпожой Порховой. Причину, по которой его просьбу надо выполнить быстро и без капризов, он предъявил вескую. Мадам Сюзон вспыхнула, но удалилась, задернув за собой штору.

Вера Андреевна не сразу поняла, что перед ней незнакомый мужчина. Ванзаров представился полно и официально, чтобы не пугать и так напуганную женщину.

– У вас был трудный день, – галантно сказал он. – Не хотел вас тревожить, но другой случай поговорить вот так, без свидетелей, трудно устроить. Вы позволите?

– Чего вы хотите? – голос Веры Андреевны был тих и устало-равнодушен.

– Мне надо знать, что на самом деле происходило между вашей дочерью и инженером Жарковым.

Вера Андреевна подняла глаза.

– А что могло происходить?

– Они встречались? У них был роман? Виды на женитьбу?

– Зачем вам это?

– Мне надо найти убийцу. Помогите мне, – попросил Ванзаров.

– Ведь я ничего не знаю, – ответила Вера Андреевна. – Настенька характером вся в отца. Слова не скажи поперек. Мне она ничего не рассказывает.

– Она могла передать Жаркову какую-нибудь ценную вещь? Брошь с брильянтами или что-то подобное?

– В воровстве не замечена. Да и нет у нас брильянтов. Игнатий Парамонович не любит их… Стекляшками считает.

– У вашей дочери есть жених?

– Все время сватаются. Да только один ответ получают: от ворот поворот.

– Может быть, есть кто-то самый упорный? Кого видит зятем ваш муж?

– Настя всех разогнала… Такой стыд… Нет на нее управы…

– А господин Ингамов?

Вера Андреевна не поняла, о чем ее спрашивают. Ванзаров пояснил откровенно.

– Что придумали! – возмутилась она. – Матвей – самый верный человек. Он за нас… за мужа и за Настю жизнь отдаст. А не то чтобы с глупостями. Свое место знает. С Игнатием Парамоновичем иначе нельзя. Какой бы ни был преданный, а чуть оступился, и пойдет вон со двора… Строго у нас больно.

– Что у вас случилось с Катериной Ивановной?

Что такому молодцу ответишь? Вера Андреевна только улыбнулась печально.

– В двух словах не рассказать…

– Готов слушать хоть до утра, – сказал Ванзаров.

– А одним словом сказать, так Катерина такой человек, что через любого перешагнет. Такая дрянь, что свет не видывал. Только свой интерес имеет. Никакого стыда. Думает, красота ее хваленая все искупит. В душе у нее лед. И вместо сердца – ледышка. Одним словом – Снежная королева. Злая она, бездушная…

– Знаете ее любовников?

– Да кто же их не знает. Весь город знает.

– А ваш муж?

Вера Андреевна задумалась, как будто этот вопрос тревожил ее.

– Верю, что муж мой не такой человек, – наконец ответила она. – Семьей живет.

– То есть видели их встречу, – сказал Ванзаров так, будто не сомневался. – Но не знаете, зачем они виделись. А спросить у мужа не можете…

– Не мучьте меня, господин хороший…

Вид у немолодой женщины был столь печальный, а во взгляде – такая тоска безнадежная, что Ванзаров смутился и немедленно просил прощения. Вера Андреевна только рукой махнула: чего там, полицейское дело, ясно же…