Как оказалось, проще – да не совсем. Три дня и три ночи пропадал где-то Репка. Дед от волнения ногти чуть не по локоть сгрыз, Алёнка каждый час к «герме» бегала, узнать у дозорных, не слышно ли чего, Жучка – и тот дважды приходил, смотрел на всех многозначительно и сурово.

Наконец, вернулся сталкер – все патроны расстреляны, «химза» порвана да окровавлена, сам от голода и усталости аж шатается, едва ноги переставляет. Где был, что видел – о том молчок, но главное – заветные таблетки при нем. Целая упаковка!

Дед, рад-радешенек, оставил счастливую Алёнку вокруг спасителя хлопотать, а сам к заказчикам кинулся.

Не обманули китайгородские, расплатились за лекарство честь по чести. Возвращался Дед не хуже знаменитого доктора – на дрезине с сопровождением и с заверением вечной дружбы всего Треугольника. Вот, думал, повезло. Поймал удачу за хвост!

Ошибся…

Через несколько дней заходит к нему в гости оклемавшийся Репка, да под чаек грибной старый разговор заводит: отдай, Макарыч, за меня Алёнку. Дед привычно отвечает: рано еще девке замуж, да и на кого я останусь? Ну и все прочие аргументы про опасную и непредсказуемую сталкерскую долю – прицепом. Только Илья на своем стоит: я, говорит, тебя выручил, чуть голову не сложил, проклятые таблетки добываючи, теперь твоя очередь. Макарыч ему: во-первых, не бесплатно выручил. Вспомни, сталкер, сколько ты с того заказа поимел. Во-вторых, сам ведь согласился, добровольно. И я тебе кроме оговоренной суммы ничего не обещал.

Слово за слово, тон разговора все выше, аргументы все многоэтажнее. В итоге, очень нехорошо расстались Дед с Репкой. Процедил сталкер сквозь зубы на прощание, что, раз такое дело, то отныне хабар, потом и кровью добытый, будет он кому-нибудь другому сдавать. Неужто Дед думает, что в Метро трудно скупщика найти? Да проще пареной репы!

Алёнка, вечером про этот разговор узнав, тоже на Деда накинулась с воем и упреками. Правда, тут уж Макарыч не стерпел, взял ремень солдатский да разъяснил неблагодарной девчонке, на кого можно хвост подымать, а на кого и не стоит. Убежала внучка из дома в слезах, а Дед, неожиданно сам для себя, снял с самой верхней полки в лавке бутылку дорогущего французского коньяка и… В общем, голова у него на следующее утро болела – не передать как. А тут еще Жучка заявился, мрачнее вентшахты заброшенной, и прямо с порога: я к тебе с дурными вестями, Макарыч. «Колеса», что ты нам втюхал, плохими оказались, негодными.

Дед ему: что значит «плохими», что значит «втюхал»? Вы просили, мы достали. Может, и просроченные малёха, но тут уж сам понимаешь, других нет и не предвидится. Зато окаянное название с бумажки на упаковке честь по чести, вплоть до последней буковки, лично сверял.

Конец ознакомительного фрагмента.