Как следовало из объяснения Брэда, при помощи этого напитка можно поддерживать силы в течение четырех суток, если употреблять его утром и вечером, но на четвертые сутки употребляющий его впадал в долгий беспробудный сон.

– И сколько потом спишь? – поинтересовался Андрей.

– А сколько ден потребляешь, столько и спишь. Только потом еще два раза по столько ходишь квелый, как с похмелья. Орки потому и не любят особо потреблять его, но как крайнее средство имеют в запасе – ить разное бывает-то.

Вот так и вышло, что взбодрившийся отряд двигался на свежих трофейных конях к следующему поселению, дорогу к которому указывал бывший пленник. Своих коней и тех, что остались лишними, пустили под нож, чтобы оркам не достались. До скотины, оставшейся без присмотра, доберутся волки – уж эти-то своего не упустят, хотя, конечно, многовато их для волков. Тем не менее один род они по миру уже пустили – на очереди был следующий.

– Так как ты в плен-то попал? – продолжил расспрос Брэда Андрей. Двигаясь бодрой рысью, говорить было не очень удобно, но выбор не особо богат, а любопытство его уже одолевало до зубной боли.

– Известно как. Патрулировали степь да в засаду попали. Мы, как обычно, попытались в отрыв уйти, да не тут-то было: в клещи зажали. Ну я стрелу в грудь и словил.

– …Упал с коня и сознание потерял, – ухмыльнулся Андрей, почему-то вспомнив основную мотивацию попадавших в плен в годы Великой Отечественной.

– Сознание-то я потерял, да только не от падения, а от раны.

– И тебя не добили? – искренне удивился Андрей. Было чему удивляться: ранение в грудь даже в его мире было весьма тяжелым, часто имевшим летальный исход, что уж говорить про этот мир, где медицина была в зачаточном состоянии, а раны не в пример более травматические. Так что орки всех имевших тяжелые ранения попросту добивали.

– А зачем меня добивать, – искренне удивился Брэд. – Если бы дело было на территории маркграфства, то тогда оно, может, и… Но мы-то были в дикой степи, и опасности для них никакой. Люди очень дорого стоят, особенно молодые девушки. Зрелых – оно, конечно, тоже не задешево продают, но молодые что девки, что парни очень дороги. Работорговцы не скупятся: за молодого крепкого раба полсотни толов отсыпают, за девку так и все семьдесят, а то и сотню. Вот меня и выходили.

– Что за толы?

– Так монеты ихние.

Андрей извлек из своего кошеля монеты и, отобрав ту самую странную монету, протянул ее Брэду.

– Эта?

– Ну да, тол и есть.

– Так они что же, монеты чеканят?

– Нет, степняки не чеканят, а вот Южная империя – те да.

– Что за Южная империя? – Конечно, немного нелепо в их ситуации задаваться вопросом о существовании какой-то империи, но любопытство было выше, даже риск остаться в этой степи навеки не мог повлиять на него.

– Я не больно-то много знаю.

– Давай по порядку, что знаешь.

– Знаю, что на юге есть Южная империя, орки ее так и называют. Знаю, что там рабы из людей очень дорого стоят, так как хотя они и почитают нас животными, но животными разумными. А потому там считается престижным иметь рабов-людей. Вот, пожалуй, и все. Да, еще они покупают у степняков соль, что они на озере добывают. Торговцев-то южных к озеру не пускают – так те вынуждены ее у степняков покупать чуть не по весу серебра.

– А почему тебя не продали?

– Да все эта курва. Не, баба она, конечно, справная и в постели огонь, да только больно уж ненасытная.

– Ты о ком это?

– Дак о жене военного вождя. Она-то меня и выходила. Лечил-то их знахарь, но она ночами не спала, все за мной ходила, целых три месяца.

– Жена вождя?

– Ну да. А когда я встал, вождь хотел меня продать, правда, сначала откормить, чтобы в тело вошел. Так Гырна, ну жена его, воспротивилась и скандал закатила – мол, она ничем не хуже имперских дворянок и хочет иметь своего раба для наслаждений.

– Все, я запутался. Вождь сам предоставил своей жене мужика, чтобы она рога ему наставляла?

– Да не считают они нас за мужиков. Так, игрушки. Они от нас понести не могут, а потому с нами они просто забавляются, а какой любящий муж не станет баловать свою женушку?

– Но ведь орки почитают нас за деликатес исключительно в плане пищи.

– С чего бы это? Им что, мяса не хватает? Они вообще человечину не едят.

– Не понял.

– Нет, ну лесные орки человечинку даже очень уважают, но степняки не едят своих врагов, так же как и имперцы, мало того – они ненавидят лесовиков за эту привычку. Те тоже вроде как едят не просто так, а ритуал какой-то совершают по вере своей и, кстати, едят не только людей, но и убитых орков.