В автобусе, после краткого изложения майором увиденного, Толик, конечно, сразу вызвался идти. Но Максим положил руку ему на плечо.

– Толь, я тебя прошу. Как друга.

– А чего? Я же… Ну, мне ловчей как-то, не обижайся!

И тогда Максим опустил голову и в самое ухо ему прошептал:

– Там, сзади, во втором автобусе, Лена ревет не переставая, ее уже истерика бьет. Я тебя очень прошу. Мне нужно.

Толик отстранился, посмотрел Максиму в серьезные глаза и усмехнулся.

– Быстро ты! Опасно вот так взять и… Сразу. Но мы ведь теперь одним днем живем, верно? А тогда иди!

– Анатолий! – Белоглазов смущенно кашлянул в кулак. – Я думаю, что… То есть, я не имею права решать, но…

– Пусть идет, Юрий Семеныч! – попросил Толик. – Может, завтра всех нас не будет, а сегодня Максиму надо! И если надо – надо делать! Все получится!

Вскоре Максим получил заветную бутылку виски и разобрал надпись на этикетке: «Glenfiddich». Тридцатилетней выдержки пойло его сейчас совершенно не интересовало, но надо же было сообщить мерзавцам, что принес в подарок. Кроме того, ему вручили снаряженный калашник и магазин про запас.

– Затвор взведен, – предупредил Белоглазов. – Стреляй сразу, как только ступишь на крышу, будешь падать – за цепь хватайся, что ли… Береги женщин, не задень! Все, жди сигнала.

Пожелав ему ни пуха, майор со снайперской винтовкой и товарищами исчез в подъезде, чтобы найти окно, выходящее на другую сторону и пригодное для обстрела крыши. Минут через пять в лестничное окошко седьмого этажа выглянул Толик.

– Все на мази, землячок! Действуй.

– Желаю удачи, – напутствовал из автобуса Новосиб. – И очень, очень постарайся не разбить бутылку.

«Шутки шутишь?» – зло подумал Максим, выходя из-за угла дома. Очень хотелось оглянуться на Лену, но он сдержался. Стараясь выглядеть испуганным – как ни странно, на самом деле он не боялся, а злился, – Максим, пригнувшись, пробежал через газон и приблизился к магазину.

– Эй! – негромко позвал он. – Эй, кто-нибудь! Здесь стреляли?

Он намеренно не смотрел вверх, хотя сразу услышал нетвердые, тяжелые шаги по крыше.

– Чо орешь, брателло?

– О! – «удивился» Максим, сообразив, откуда идет голос. – Это ты стрелял?

– Тебе какое дело? – Парень лет двадцати пяти, с опухшим от долгой пьянки лицом, наставил на него автомат. – Слав, у нас гости!

– Вас двое?! Парни, я, такое дело, один остался. Превратились мои друганы в тварей, один за другим! Возьмите в команду, а?

– Может, и ты такой же? – усомнился парень. – Зачем ты нам? Нам тут хорошо! Да, Слав? Вот спроси у наших девок, они тебе сразу скажут, что нам тут хорошо!

– Ну парни, я же пропаду один! Я и гостинец принес! – Максим достал из-за пазухи бутылку и зазывно покачал ею. – «Glenfiddich», тридцать лет, как с куста!

Рядом с первым на крыше показался тот, полуголый. Он допил бутылку пива, громко рыгнул и швырнул ее через голову гостя.

– «Glenfiddich» – это хорошо, Слав, – сказал ему первый. – А то у меня уже изжога от дерьма.

– А патроны у тебя есть? – спросил Слав.

– Два рожка!

– Ну поднимайся, бутылку только не урони. Эй, народ, помогите! Рыбу выловили!

И снова четверо «рыбаков» спустили кошку на цепи. Максим спрятал бутылку и осторожно всунул ногу между острыми крючьями. Автомат он оставил в свободной руке, держа его снизу. Поднимаясь, скользнул взглядом по окнам дома, но нигде не заметил затаившегося снайпера. Когда его подтянули наверх, то первым руку протянул не виденный прежде Максимом блондинистый толстяк, весь заросший рыжей щетиной и вонявший перегаром. Гость схватился за нее, ступил на крышу, и толстяк тут же попытался прижать его к себе.

– Здравствуй, родненький! – просипел он. – Заждались!

Максим хотел бы тоже сказать что-то радушное, но времени не было – слева, кажется, уже замахивался чем-то Слав. Прижимая голову к жирной груди блондина, чтобы уйти от удара, Максим упер ствол ему в подъем ноги и выстрелил. На его счастье, толстяк с криком повалился назад – иначе оба полетели бы вниз. Перекатившись через него и присев на колено, он хотел снова выстрелить, но в этот момент из живота Слава вылетел кровавый сгусток. Выстрел Белоглазова Максим услышал чуть позже и понял, что все идет по плану. Когда он вскочил и перепрыгнул через что-то непонятное, окровавленное, чтобы продвинуться к палаткам, парень с автоматом уже падал с пробитой грудью. Четвертый «рыбак» оказался не вооружен и просто побежал по крыше. Тут майор промахнулся: Максим видел, как чиркнула по крыше пуля. Он с удовольствием исправил ошибку, очередью прошив спину мерзавцу.

Справа от него, перетянутый цепями, лежал то ли человек, то ли мутант, на нем не хватало больших кусков мяса. Возле двух палаток стоял мангал, дымились угли, на шампурах источал пьянящий аромат шашлык. Подбежав к первой палатке, Максим отбросил полог и с ужасом увидел там окровавленную голую женщину, Сначала ему показалось, что она распята, приколочена к крыше, но ее лишь привязали к листу фанеры. Вторую он сперва и не заметил, она опасливо вжалась в угол, связанная по рукам и ногам. Во рту у нее торчал кляп, но она, поняв, что происходит, глазами указала на вторую палатку.