Сама церемония прошла без пафоса, салютов и широкого освещения в СМИ. Правитель ККФ решил провести мероприятие тихо, хотя в обществе про это событие конечно же знали и много о нём говорили. В большом зале, который был обставлен под старину, собралось около полусотни гостей, а в центре несколькими рядами выстроились будущие дворяне. Сначала, как и ожидалось, перед нами выступил диктатор, который двинул десятиминутную речь. Говорил он про смутное время, в которое наше общество должно быть усилено не только армией, флотом и спецслужбами, но и кастой людей, готовых честно служить обществу и государству невзирая ни на что, то есть нами, аристократами Кубанской Конфедерации.

Диктатора поддержали аплодисментами, а затем он стал вызывать нас к себе. Мы выходили один за другим. Стоящий рядом с Симаковым-старшим герольд кратко рассказывал о заслугах каждого новоиспечённого аристократа перед государством. Диктатор жал нам руки, вручал бумаги на пожизненное дворянство и титул, а затем вешал на шею серебряный диск с цветной гравировкой герба, который у каждого был свой. На моём гербе, кстати, был изображён чёрный щит, а на нём алое сердце в языках красного пламени, крестообразно пронзённое чёрным мечом и стрелами. По ободу шёл затейливый узор из букв девиза: «Не тлеть, а пылать. Не существовать, а жить».

Так я стал графом. И некоторое время привыкал к новому титулу, который выделял меня из всех прочих людей, населяющих Кубанскую Конфедерацию. Перекатывал сочетание «граф Мечников» на языке и пришёл к выводу, что это звучит. Однако по факту графское звание не даёт мне никаких явных привилегий. Оно только обозначает близость к правящей верхушке и обязывает ко многому, ибо все мы, сто человек – военные, предприниматели, купцы, разведчики, мореходы и промышленники, поклялись в верности диктатору и его сыну Илье. Не знаю, кто как, а я и мой патрон, генерал-майор ГБ Ерёменко, к своей клятве относимся чрезвычайно серьёзно и готовы выполнить практически любой приказ нашего будущего императора.

С чего бы вдруг такая верность? А с того, что мы видели мир за пределами ККФ без всяких прикрас, и нам ясно, что для выживания нашего общества в мире, который пережил уничтоживший более девяноста пяти процентов населения планеты Земля катаклизм, необходимо всю полноту власти сосредоточить в одних руках. Только так Конфедерация сможет быстро и правильно реагировать на все многочисленные опасности вокруг нас. Тут и харьковские сектанты-сатанисты, называющие себя Внуками Зари, и дикари-«беспределы» на востоке, и рабовладельческий Крымский Имамат, впитавший в себя всю безродную накипь рода человеческого, и Всероссийский Диктат в Москве, и Средиземноморский Альянс, и Новоисламский Халифат за Кавказским хребтом. Да мало ли ещё кто. Куда ни посмотри, кругом потенциальные агрессоры и упыри смутного времени, которые имеют желание с нас что-то получить, в этом Симаков-старший прав. И чтобы жить спокойно и не бояться за жизнь детей и честь жён, не только своих, но и чужих, таким людям, как я и Ерёменко, приходится поступаться своей личной свободой и принципами. И не просто поступаться, но и делать то, что нам прикажет будущий император, а пока ещё только правая рука диктатора ККФ его сын и наследник Илья Симаков. Такие вот дела.

– Санёк, ты чего?

Мои думки были прерваны Буровым, который вплотную подошёл ко мне.

– Не понял, о чём ты? – очнулся я.

– Это я не понял. – Тесть кивнул на ведро, которое было до краёв наполнено крупной барабулей. – Ты как заведённый спиннингом машешь, катушку крутишь и рыбёшек не глядя в ведро скидываешь. Ты в порядке?

– Да, – усмехнулся я, – просто задумался крепко. Сам знаешь, как это бывает: одна мыслишка цепляется за другую, а та за собой третью тянет и так далее.

– Ну, ты осторожней, – Кара тоже улыбнулся, – зятёк. А то серьёзные мысли в такие дебри завести могут, что потом и не выберешься.

Желая сменить тему, я посмотрел на опускающееся к горизонту вечернее южное солнце, начал сматывать орудие лова и предложил:

– Пошли домой?

– Пожалуй, пора, – согласился старик.

Собрались быстро. Я взял ведро с нашим совместным уловом, и мы пошли наверх. Идти молча Кара не мог, а может, специально хотел отвлечь меня от беспокойных мыслей и всю дорогу сыпал вопросами:

– Саня, а правда, что в Краснодаре телевещание наладили?

– Верная информация. Конечно, пока только один канал, но и это уже кое-что.

– А что показывают?

– Фильмы старые, музыки идёт много, программ общеобразовательных и новости местные. На всю столицу и окрестности не больше тысячи телевизоров, так что этого хватает.

– Хорошо вам, к цивилизации приобщаетесь. А как у тебя с бизнесом дела?

– Нормально. Дела компании «Мечников и сын» идут просто замечательно. Разлука всем транспортом занимается. Исмаил-ага сидит в Гвардейском и для отряда пополнение готовит. Иван Штеменко со своими людьми в Краснодаре, любую технику ремонтирует, мастерская оснащена отлично, и сейчас у него больше сотни мастеров трудится. Ветер плантации держит, и только постоянных работяг у этого плантатора уже четыреста человек, а объёмы продукции с каждым годом только увеличиваются. Лист охранную структуру возглавляет. А над всеми Калуга стоит, денежки считает и мои интересы отстаивает.

– А ты не опасаешься, что они тебя кинут?

– А чего опасаться? Крысятничества? Так парни – бывшие гвардейцы, и все на меня замкнуты, доход имеют хороший и постоянный, да ещё за ними люди Ерёменко присматривают. Ну, кинут они меня и вскроется это, и что дальше? Куда из Конфедерации побегут? Некуда бежать, ибо нигде они не нужны, вокруг нас по всем границам полная хрень творится. А со мной у них всё хорошо, крыша от госбезопасности имеется, громкое имя главы компании и никаких наездов со стороны наших олигархов. Опять же у каждого семья, дети, хозяйство и планы на будущее. Нет, мои управленцы не дураки.