Болеть скучно, противно как-то. Вот в детстве болеть было даже интересно.

У меня был хронический тонзиллит. Это значит, что у меня часто болело горло. Иногда хронический тонзиллит превращался в страшную ангину. У меня подскакивала температура, горло распухало так, что не только глотать, но говорить было трудно, все тело начинало болеть, будто кто-то пытается разобрать его по суставам и жилочкам.

Чаще всего злодейка ангина нападала на меня в дни каникул. И, как все вредное, напрочь проходила, когда надо было идти в школу.

У ангины был один плюс - я болел на папиной кровати, а папа на это время перебирался на диван.

Кровать была широкая и мягкая. В спальне родителей на окнах были деревянные ставни, на время ангины эти ставни закрывали, так как от температуры болели глаза. Дневной свет просачивался в самые верхушки ставень, где они неплотно прилегали к раме, и приносил забавные тени. Иногда это были фигурки людей, сплющенные, как в кривом зеркале. Иногда тени приобретали внешность птиц с широкими крыльями. Такое впечатление, что щель в ставнях загадочным образом вбирала всякие движения за окном и, как волшебный фонарь, раскладывала их на белом потолке.

Я лежал, закрывшись до самого носа ватным одеялом, и часами наблюдал за игрой теней на потолке.

Когда теней не было, я мечтал.

О том, как стану великим врачом и смогу лечить всех от любых болезней. О том, что в пятом классе запишусь в секцию бокса и стану непобедимым. О том, что обыграю когда-нибудь папу в шахматы.

Когда температура поднималась очень высоко, это обычно происходило к вечеру, я бредил. Руки его становились ватными и разбухали до невероятных размеров. В сыром полумраке скользили какие-то существа с мохнатыми ушами. Голова тоже разбухала, занимая почти всю комнату, а в уши кто-то вставлял ватные затычки. Я открывал глаза, пытаясь что-нибудь увидеть, но мохнатоушие существа продолжали скользить, и распухшая голова болталась где-то вверху, далеко от туловища.

Утром температура спадала, я испытывал только слабость и боль в горле. Мама меняла промокшую за ночь ночную рубашку, помогая мне просовывать руки в рукава. Руки вновь были нормального размера, только очень худые. Ничего, думал я, когда меня примут в секцию бокса они станут мускулистыми.

Приходил посидеть средний брат. Он действительно был похож на Лялю: такой же пухлый, губастый и добродушный. Ляля рассказывал мне разные истории. Он как раз увлекался физикой, поэтому истории больше походили на популярные лекции по физике. Про то, что такое свет, как действует земное притяжение, почему вещи на Луне весят меньше, чем на Земле...

Приходил посидеть старший брат. Он все время спешил, а когда делал вид, что слушает меня, на самом деле слушал нечто внутри себя, глаза его становились прозрачными и безжизненными. Но я говорил мало, мне было больно говорить.

Приходил папа. Папа приходил после работы, поздно вечером, когда у меня уже поднималась температура. Он клал мне на лоб прохладную руку и мохнатые твари на время исчезали, а распухающая голова становилась почти нормального размера.

Мама не приходила. Она просто сновала между своими домашними делами и кроватью. И постоянно пыталась уговорить меня покушать.

– - Будешь есть - скорей выздоровеешь, - говорила она.

А мне даже думать о еде было противно.

Но, жалея маму, я делал глоток куриного бульона или брал в руку котлетку, чтоб потом положить ее на прикроватную тумбочку.

Один раз пришла Валя Семенченко. Она принесла румяное яблоко и долго рассказывала, как сама болела ангиной. Вид у нее был счастливый, еще бы - она то выздоровела.

А потом, в одно замечательное утро, ангина проходила, будто ее и не было вовсе. И я вставал с кровати и начинал одеваться, а мама опять загоняла меня в кровать, утверждая, что я еще очень слаб. Но я был упрямым мальчиком, а кроме того, знал, что после болезни меня не станут наказывать.

Квартира, по которой можно было бегать, балкон с тополем напротив, кухня, где что-то скворчало и вкусно пахло, телевизор, телефон... мне казалось, что я давным-давно был лишен всего это, будто уезжал в странный мир влажной темноты с мохнатоушими существами, где нет ни телевизора, ни балкона, ни кухни с ее запахами, ни телефона, к которому так здорово подбегать вперед родителей.

Жаль лишь, что на улицу мама меня пока не отпускала. Она тоже была упрямая, моя мама.

8

Обожаю копаться в словах, в их происхождении. Прикольно узнать, что слово "врач" произошло от глагола "врать", а врунами раньше называли знахарей, умеющих обманывать болезнь, врать на рану.

А разве не круто в каком-то слове переставить ударение. И мгновенно зАмок превратиться в замОк. Вот слово "проклятый". Это может быть "проклЯтый" или "прОклятый" - совершенно разные значения на мой взгляд.

Имена - это тоже интересно. Не исключено, что имя влияет на судьбу человека. Хотя... Не всем Александрам побеждать, как не всем Вовочкам владеть миром. Разве что, своим, внутренним.