– Вас сбил BMV-735, седан 1998 года выпуска, пробег 200000 км, привод задний, владелец Литвиненко Георгий, бригадир Митинской группировки на Краснопресненском рынке, машину приобрел вместе с правами за $ 13 000.

– А я...
– сказал я.

– Вы скончались мгновенно от множественных ушибов, несовместимых с жизнью. Мозг тоже был поврежден, поэтому предсмертные воспоминания отсутствуют. Объявлены условно мертвым и направляетесь в Отдел Возвращенцев Досрочных.

– А-а-а...
– сказал я.

И пошел, было, в ту дверь, в ОВД.

– Да, кстати, - окликнул меня канцелярист, - вас же еще не инструктировали.

– Что вы имеете ввиду?
– повернулся я.

Чиновник выволок из под стола здоровенный пистолет с четырехугольным дулом (кажется, кремневый) и выпалил мне в грудь...

2

Войдя в ОВД, я, невольно, испытал те же чувства, с которыми когда-то входил в ОВД города Калининграда. Мент, снявший с меня наручники, встал за спиной, а следователь сказал:

– Будем сознаваться?

Совершенно идиотская тогда сложилась ситуация. Я работал ВОХРовцем на железной дороге и в этот день охранял вагон со взрывчаткой. И пытался отогнать от него какого-то пьяного. Здоровенный мужик на мои окрики не реагировал, лез напрямую по путям. Даже выстрел из револьвера в воздух его не смутил. Пришлось взять охломона на прием, на обыкновенную мельницу с захватом руки и перекатом через спину. Уронил я его мягко, чтоб не покалечить, буквально усадил на песок, там была кучка золотистого песка, им присыпали мазут из букс на путях. А он, вдруг, взвыл, задергался, будто ему в задницу раскаленный штырь воткнули. Я его пошевелил, а он еще громче взвыл и сознание потерял. Что делать, вызвал по рации скорую. Та приехала вместе с милицией, и вскоре выяснилось, что действительно нарушитель напоролся на штырь от арматуры, скрытый в песке. Штырь, естественно, был холодный, но вошел на мою беду прямо в прямую кишку, и довольно глубоко. Вообщем, пострадавшего увезли в к проктологам, а меня, вызвав начальника караула, сняли с поста, обезоружили и прямиком в ментовку, в ОВД Ленинского района.

И, хотя виноват я не был - если бы, даже, нарочно таскал этого парня по территории, роняя изредка, то специально именно так уронить не смог и за десять лет, все равно завели на меня уголовное дело и только суд расставил точки над и. Причем, не оправдал, не констатировал отсутствие состава преступление, а всего лишь отправил дело на доследование. Так оно до сих пор и пылится где-то в ментовских архивах.

Так что, я подсознательно испытывал неудобство, входя в загробный ОВД. И канцелярская комната, как две капли похожая на предыдущую, меня не успокоила. Ни облупленная дверь, ни лохматый дермантин на крышке стола, ни обвисшие обои, ни обшарканный чиновник. А тут еще грудь болела, куда пуля вошла. Не так, конечно, как при жизни, но все равно неприятно. Сперва там дырка здоровенная образовалась от свинцовой пули величиной с перепелиное яйцо, а ощущение, будто пчела тяпнула. Ну, еще смятение, обычная реакция недавно живого. Потом дырка затянулась, прямо на глазах, как в голливудских ужастиках на вампирах, но боль осталась. А боль от пчелиного укуса приятности не доставляет. У меня и от комариных-то шишка вздувается, аллергия у меня на укусы насекомых.

– Верт Владимир Иванович, неоконченное высшее, безработный, холостой, ДТП, условно мертвый, - поднял на меня голову канцелярист.
– Да вы садитесь, голубчик, расслабьтесь. Вы теперь у нас долго пробудите. Тут написано, что вас сбил BMV-735, седан 1998 года выпуска, пробег 200000 км, привод задний, владелец Литвиненко Георгий, бригадир Митинской группировки на Краснопресненском рынке, машину приобрел вместе с правами за $ 13 000. Будете мстить?

– Как я могу ему мстить?
– удивился я, осторожно присаживаясь, - он что - тоже умер.

– Нет, какой там! Жив, здоров, чего и вам желаю. Он тогда и не остановился, даже, нехороший человек, сшиб вас и даже поехал. Бандит, одним словом. А мстить каждый право имеет, что ТУТ, что ТАМ. У вас, как у Возвращенца, прав много. Пока ваше дело рассматриваться будет, по инстанциям ходить, вы многое можете затребовать у разных отделов. Как никак вас на двадцать лет раньше умертвили, серьезное, знаете ли, преступление. Кто-то в Российском отделе здорово за это поплатится. Ну а мы, в свою Очередь, должны всячески скрасить ваше временное пребывание в наших пенатах. Вот давайте-ка я вам пока выделю хорошего гида, заметьте - совершенно бесплатного, и он вам все тут у нас покажет. В гостиницу вас определит, с достопримечательностями ознакомит. Все расходы за счет Российского отдела, так что можете ни в чем себя не стеснять.

Он достал из ящика стола что-то, и я, было, дернулся, чтоб уклониться от возможного оружия, но это "что-то" оказалось здоровенным колокольчиком, в который он и позвонил. Вошел некто, одетый в черный плащ и черную шляпу.

– Вот и ваш гид, - указал на него чиновник, - прошу любить и жаловать. Опытный работник, четыреста лет уже тут пребывает. Зовут Жан.

– К вашим услугам, - поклонился вошедший, сняв шляпу и махнув ей перед собой, - простите меня за некоторую старомодность, но жизненные привычки не так легко забыть. Я всецело в вашем распоряжении, куда прикажите сопроводить?

– Ты, Жан, - сказал канцелярист, - для начала его на постой определи. В гостиницу или в пансионат - это уж как он сам выберет. И ступай, ступай, у меня сегодня еще семьсот досрочников, а до обеда всего два часа осталось. Часы тоже не резиновые, сколько же их сжимать можно...

Мы вышли в коридор, который, надо сказать, таял в бесконечности, облупленные двери наславивались одна на другую. Гид деликатно придержал меня за локоть.

– Вы, насколько я понимаю, совсем новый тут, как выражаются иудеи - оле хадаш. Так что, не хотите ли для начала на обзорную площадку подняться, осмотреть наш мир с высоты, так сказать, птичьего полета. Это аллегория, птиц тут у нас нет, кроме, конечно, попугаев.