Забавно, не правда ли? Непонятно лишь, кто глупей - император или рабби.

Я всегда удивлялся уверенности людей, которые знают дорогу, и нерешительности тех, которые не знают. Это можно наблюдать как в религии, так и в области естественных наук, географии или математики.

Однажды я в человеческом теле пробирался через Скалистые горы Канады в сопровождении проводника-индейца. Мне казалось, что мы кружимся на одном месте. Несколько раз я пытался протестовать, уверяя, что он не идет в правильном направлении. Но он только с усмешкой качал головой и продолжал идти вперед. Через несколько часов мы дошли до места назначения, и индеец показал мне на карте пройденный нами путь. Это был кратчайший путь, какой только можно было придумать. Если бы я пытался идти один, я, наверно, потерял бы несколько часов времени, а может быть и поплатился бы жизнью (не своей, естественно, а бывшего владельца этого тела, которое я взял на прокат).

Один из моих друзей, некто Иуда, рассказывал, что он однажды пережил в Лондоне во время непроницаемого тумана. Он имел при себе важный документ, который должен был сдать в известном государственном учреждении, но заблудился и потерял всякую надежду найти дорогу, так как в тумане не мог видеть никаких примет или названий улиц. Вдруг он заметил рядом с собой расплывчатые очертания фигуры человека, который шел с такой уверенностью, какую имеют только люди, знающие дорогу. Он протянул руку, прикоснулся к плечу этого человека и сказал:

"Извините, сударь. Я заблудился. Можете ли вы помочь мне найти дорогу?"

"С удовольствием доведу вас, куда вы пожелаете", - отвечал незнакомец.

Мой друг сказал ему адрес и следовал ему квартал за кварталом, сворачивая то направо, то налево, и только удивлялся уверенности этого человека. Как мог он идти так смело в таком густом тумане?

"Вот ваше учреждение, сударь", - сказал незнакомец, остановившись перед массивным зданием, знакомые очертания которого едва виднелись в сером полумраке.

"Как нашли вы дорогу в этом непроглядном тумане?" - спросил мой друг.

Незнакомец ответил:

"Туман нисколько меня не беспокоит. Я слепой".

Кстати, если уж я вспомнил об Иуде, то как вы представляете себе сцену казни Иисуса? По библии или по Булгакову? А может дело было так.

Жара, жара, жара!

И раздеться нельзя, потому что солнце сожжет беззащитную кожу.

Вода не успевает всосаться, выступая прямо из пищевода через кожу и мгновенно испаряясь.

Горстка иудеев презрела жару ради зрелища. Они сопровождают приговоренных к месту казни.

Ненормальные!

Куда приятней возлежать на козьих шкурах в прохладе глинобитного жилища, и пить прохладное кислое молоко.

Глупые римляне из-за этой казни мучаются на жаре в полной боевой готовности. Пилата, естественно, среди них нету - от в дворце, где фонтаны и мрамор надежно прячуь от гневного солнца. Ала наемников на мелких лошадях проскакала на гору и оцепила лобное место. Отборные легионеры прошли туда же, вздымая сандалями пыль. Как только не плавяться их мозги под медными шлемами?

Два бандита и проповедник волокут кресты на себе. Полное самообслуживание! Интересно, я бы в такой ситуации стал унижаться? Наверное стал, чтобы избежать побоев. Хотя, неизвестно, что хуже - побои или такая "гологофа" с крестом на плечах.

Кстати, мы, интеллигенты, распятие почему-то представляем по Булгакову. А на деле все иначе. И не кресты они волокут, а лишь перекладины поперечные. Основание креста, столб, вкопаны постоянно.

Скоро их распнут, а спустя несколько столетий новое религиозное безумие охватит население. Уж кому - кому, а евреям надо бы уяснить, что запреты всегда вызывают анормальную реакцию. И хреновые последствия.

Если бы они не вынудили прокуратора казнить этого назаретского безумца, то его идеи ушли бы в раскаленный песок Иудеи. И спустя столетия не служили очередными вожжами в руках попов-аферистов для управления толпой.

Если вдуматься, то в них нет ничего нового. Девять заповедей - это нормальный кодекс порядочного человека. Но человек пока еще - зверь. Зверь, в котором порой проглядывают человеческие черты. И мистическая сказка про смерть и возрождение, про бога и его сына гораздо понятней полузверю и получеловеку. И такому существу важней атрибутика этой сказки, чем конспективно-четкое изложение самой идеи.

– Эй, не толкайся!

– Это мне, что ли? Да, мне. Задумался.

– Слиха.

А кто это, кстати? Знакомая рожа... А, а, а... Это же сам Иуда. Собственной персоной. Сопровождает своего учителя. Ну-ка, ну-ка...

– Эй, Иуда!

– Чего надо?

– Ты действительно продал своего наставника за тридцать серебренников?

– Что за чушь! Не за тридцать, а всего за четырнадцать драхм. Гроши. Хотя, за такого захудалого проповедника вполне достаточно. Ты представляешь, какие глупые вещи он излагал. Будто люди должны всегда любить друг друга и, даже, врага своего возлюбить.