Тюрьма встретила меня приветливым лицом палача. Я попытался было найти знакомого тюремщика, но не преуспел в этом начинании. Мне пояснили, что он сегодня отдыхает. Главу городского совета, сноровисто развязали, раздели и подвесили на станок. Он очнулся и попытался закричать, но ничего не вышло, палач сунул ему в рот кляп. Я задумчиво посмотрел на него и на стражников. Палач догадался о моих сомнениях, помещая в жаровню железки, он сказал:

— Не волнуйтесь Ваша милость, ребятам действительно здесь делать нечего. Пусть подождут нас на посту. А вот без меня не обойтись. Я буду молчать, лишнего никому не скажу, профессия у меня такая. Нас палачей, даже пытать и допрашивать запрещено, чуть что сразу головы рубят. Мы постоянно такое слышим, что не приведи Небесный отец.

— И кому же это мешает?

— Никому, только дело в том, что наши слова как доказательства нигде не принимаются. Закон приказывает их игнорировать. Ну узнал ты от меня тайну — дальше что? Куда с ней пойдешь? В суд? А если помимо правосудия действуешь, так существует множество более легких способов правду узнать. Денег к примеру дать информаторам — зачем тебе палач в таком случае? Бывают конечно происшествия, но очень редко.

— Ладно, ты меня убедил. Как действовать станем?

— Сейчас я его прижгу немного, положено так, иначе он правду не скажет. В чем-нибудь да соврет.

Он приложил раскаленное железо к животу главы, тот задергался и замычал. Палач ласково похлопал его по щеке и произнес:

— Видишь, как ветер судьбы быстро изменился? Месяц назад я перед тобой на коленках ползал, свое же жалование выпрашивая. Ты мою больную жену пожалел? А деток которые сиротами остались? Ты мне сказал, что денег нет и не будет. Теперь расскажешь господину барону, куда они делись! — он обратился ко мне. — Я так понимаю Ваша милость, что он казну воровал с целью свержения нашего богоспасаемого императора?

— Молодец! Сразу видно профессионала! Одного взгляда на мерзкого предателя тебе хватило, для того что бы проникнуть в суть его темных замыслов. Вот кстати твое жалование. — я выложил мешочек с золотыми. — Узнай у него все! Имена, даты, кто ему платил, с кем он делился. Особенно меня интересует вопрос — кто в Никете является теневым королем? Со всеми подробностями! Я пожалуй вместе со стражниками подожду, прочитаю протокол, возможно еще кое о чем его спросить придется. Не торопись, времени у нас много.

Палач зашел в комнату охраны часа через три, вручил мне лист бумаги и указал взглядом на дверь.

— Зачем торопишься? — спросил я, выйдя в коридор. — Я допрос прочитать не успел.

— Это не к спеху, а вот то что я там писать не стал, весьма интересно. Вашу милость напрямую касается.

— Говори.

— Покровителем у него судья Прузант Нунис, по кличке «Рыбий глаз». Твое баронство его рук дело, он сам хочет стать приграничным бароном, но на своих условиях. Не таких, какие в стандартном контракте прописаны. Тебя Ваша милость подставляют, все кто нужно подкуплены. Как только ты зачистишь верхушку города — убьют.

— Кто у него подчиненные в этом деле?

— Девка какая-то, зовут Лейка и еще наш охранник, про которого ты спрашивал.

— Как они на меня вышли?

— Чисто случайно, нужен был благородный сирота, никак с городом не связанный, ты вовремя подвернулся только и всего. Потом судья сообщил, что ты ранее был завербован тайной службой. Делу этот факт не мешал, тут таких завербованных полгорода ходит. Есть один нюанс, в последнее время судья общается с тюремщиком напрямую, через птичью почту. Почему глава не знал, но боялся что его тоже списали. Правда дергаться не посмел, судья не тот человек с которым такие шутки проходят. Больше ему ничего не известно. Я того — случайно перестарался, скончался наш глава. — глаза палача мрачно блеснули. — Вот несколько чистых, подписанных листов, пригодятся в случае чего.

— Ясно. Чего просишь за помощь?

— Получил достаточно, обращайся если верные люди будут нужны.

— Посмотрим. Прикопай его по-тихому.

— Не сомневайся, не в первый раз.

Я вернулся в комнату и позвал стражников, на ходу сравнил имена в бумагах, многие не совпадали с теми что я получил в конверте. Прочитаю потом, Лейка наверное меня не дождалась и домой ушла. Придется навестить лавочку. Оставил помощников в начале улице Ткачей, предстоящий разговор должен состоятся без лишних глаз. Отловил пробегавшего мимо мальчишку.

— Лейку знаешь? Где ее лавочка?

— Медяшка! — заявил хитроумный отрок. — За две еще кое-что расскажу!

— Держи, вымогатель.

— Опоздал ты, хахаль у нее, пришел с утра и до сих пор не вышел. — мальчишка увернулся от подзатыльника и на бегу крикнул. — Ты у ее крыльца стоишь! — он засмеялся и исчез в переулке.

Тьфу ты! Сплошная обдираловка! Развели на пустом месте! Постой-ка, хахаль? Да еще с утра? Значит в особняк она не ходила. Променяла деньги на любовь? Точно дура, он же ее убьет! Я осторожно открыл дверь, придержал колокольчик и зашел внутрь. Обошел прилавок и прислушался, из-за второй двери доносились женские стоны. У меня прям от сердца отлегло, непохоже что он ее лишать жизни собрался, скорее наоборот. Подождем и возьмем тепленьким? Стоны перешли в страшный хрип. Щелкнула пружина подбрасывая «Кусаку», ударом ноги я распахнул дверь и ворвался внутрь. Дзинь! Топор отбил брошенный нож и обратным движением ударил тюремщика в лоб. Удар ногой в пах довершил дело. Я посмотрел на Лейку, она обнаженная лежала на кровати и зажимала руками перерезанное горло. Кровавые пузыри поднимались и лопались на губах, она что-то попыталась сказать, но не смогла, глаза остекленели.