— Все ваше. Можете не стеснятся, берите самое лучшее, еду не забудьте.

Себе подобрал: хороший кинжал, лук по руке, два колчана стрел, новую форму с капитанскими аксельбантами и обувь. Поглядел на сгибающихся под тяжестью амуниции бойцов и распорядился найти телегу. Тащить так все! Семь бед — один ответ! Переоделся в уголке и повесил на шею мешочек с травками. По идее надо бы отмыться сначала хорошенько, но никакого терпения у меня больше не было. Надеюсь основное количество блох останется на старой одежде. Подумал немного и кинжалом отрезал цветные шнуры, оставил от аксельбанта только маленький погончик. Он меня не так сильно раздражал.

Тронулись не торопясь в казарму. Я с десятником впереди, за мной бемс, потом остальной отряд. На перекрестке наткнулись на толпу, перегородившую дорогу. Я тут же поинтересовался у ближайшего зеваки:

— Что случилось? Кого ждем?

— Маурика в купальню сейчас проследует. А вот и она! — мужик ткнул рукой в паланкин.

Я вытянул шею пытаясь разглядеть чудо природы, о котором мне так красочно рассказал Фонт. Ну… что тут можно сказать. Красотка, она есть красотка. Но очень уж ее много во всех пропорциях. Необъятная грудь и бедра, тонкими оставались два места: талия и шея. Из-за этого создавалось впечатление, что голова слишком маленькая. Наверное, таким типажам женщин рожать очень легко, они прямо-таки созданы для материнства. Но я-то молодой парень, все что не вмещается в мою ладонь, кажется мне излишним. Или это мне галонет мозг промыл? У нас там существовал институт красоты, отличный от местного. Красивыми считались худышки, возможно из-за того, что на кораблях мало места. Маурика застряла бы в первом же проходе. Если только корабль не линкор.

Следующая за паланкином стайка девушек, заинтересовала меня куда больше. Как раз в моем вкусе: миленькие и… Шустрые, да именно шустрые, по сравнению с величественной хозяйкой. Шустрые для Шустрого, то что надо! Приказал десятнику неприкрыто пялившемуся на Маурику, захлопнуть рот и двигать в казарму. Сам ввинтился в толпу. Как тут не познакомится? Во-первых: они точно не людоедки, а имперки. Во-вторых: все приблизительно моего возраста. Здесь сам Небесный отец повелел приблизится к телу или к телам так сказать.

Девушки при моем приближении задрали носики. Бросили понимаешь парочку взглядов, оценили, взвесили и решили что я не достоин. Они что, в женихах как в сору копаются? Я конечно не жених, но им-то откуда знать? Подхватил двух ближайших под руки и спросил:

— Чего такие невеселые? Давайте знакомится!

— Отвали! — сказала правая.

— И как можно быстрее! — прошипела левая.

— А если не отстану?

— Охрану позовем. Много вас таких тут ходит, через нас к хозяйке пытаются подобраться. На твоей роже все написано.

— Нет на ней никаких надписей. Я к вам, хозяйка старовата на мой вкус.

— Точно?

— Ага! — радостно оскалился я. — Без всякого сомнения, вы все такие красивые, что я даже растерялся немного.

— Чего теряться-то? Я десять золотых за ночь, она восемь. Подумай до завтра и приходи к черному входу для слуг. Скажем что бы тебя впустили. Как тебя зовут?

— Шустрый. — я выпустил локотки девушек и застыл посреди улицы.

Зашибись! Очешуеть, вашу мать! Они что — проститутки? Тьфу на вас! Я развернулся и решительно зашагал в расположение роты. Не везет мне в смерти, повезет в любви? Держите карман шире! Скорее я бемса в слюнявую морду поцелую! Я привередливый! У меня эти как их там — моральные устои, вот! Только даром, то бишь за бесплатно! К тому же у меня денег нет! И это срочно нужно исправить! Не ограбить ли мне крепостную казну под шумок? Гениально! Так и поступлю!

Когда я пришел в казарму, груз уже был выгружен. Немного пораскинув мозгами, я погнал личный состав на опушку. Приказал надеть легкую броню, оружия у мертвяков нет и подвижность намного важнее. Открытые части тела можно обмотать тряпками, сила укуса у них такая же как и у обычного человека. Ее не хватит что бы прокусить несколько слоев ткани, тем более поцарапать. Вооружиться следует дробящим оружием: палицы, булавы и боевые молоты. Обязательно длинные копья. К примеру двое воинов удерживают ходячего на расстоянии, третий разбивает ему голову. Дешево и сердито. Мечом и топором голову не всегда можно отрубить, стрелой в глаз тоже попасть вряд ли сумеешь. Если их будет слишком много, остается только бежать или прятаться за щитами. Надеюсь до этого не дойдет, я собирался быть очень аккуратным и методичным. Никакого лишнего риска.

Начал гонять речников по полю, смотрел кто быстрее всех бегает, потом парни дружно лазили на деревья на скорость. В итоге отобрал шестерку самых ловких. В бараке вплотную занялся их амуницией, потом подгонять будет некогда. Жарковато конечно в обмотках, но придется потерпеть. Вдалбливал им в головы необходимость беречься от малейшей царапины. Рассказывал к чему это приведет и делился печальным опытом. Решил действовать так: отобранные бойцы идут со мной, остальные ждут нас на берегу в баркасе. Прикрывают отступление, арбалетный болт весит грамм двести-триста, с ног сшибет не хуже чем выстрел из дробовика в упор.

Оставил отряд под командой десятника и пошел искать букмекера. Интересно, сколько моя смерть стоит? Саму улицу Жестянщиков искал дольше чем контору, она оказалась на другом конце города. Мужик с именем Трост уведомил меня:

— Ставки против тебя один к шестнадцати.

— Чего так много-то?

— Кара Небесного отца. — Трост философски посмотрел на потолок. — Сам-то что думаешь по этому поводу? Говорят ты один выжил и чуть не подох при этом?

— На себя поставить смогу?

— Один к пяти.