– Кто? – спросил я по-арабски.

– Расул, – ответил знакомый голос.

Я нехотя поднялся и отворил засов. Расул вошел, привычно пригнувшись перед притолокой. В отличие от многих рослых людей, у него не было и намека на сутулость – голову держал высоко, а подбородок чуть выдвигал вперед. Не спрашивая разрешения, он уселся на табурет и посмотрел на меня, как через голографическую сетку прицела.

– У меня брат пропал, – сказал я.

Намеренно заговорил первым, чтобы хоть немного сбить предстоящий напор. Конечно, инициативу таким образом перехватить не получится, но хотя бы немного осажу его превосходство.

– Знаю, – ответил Расул. – Но это и к лучшему. У меня нет ни времени, ни желания возиться с придурком. Если найдется, приютят в ауле. А не найдется, так на все воля Аллаха. Ладно, с предисловиями закончили. Теперь я хочу услышать, кто ты такой на самом деле и за каким шайтаном пересек границу. А главное – как?

Я изобразил самое крайнее удивление, на которое был способен.

– Откуда вы…

– Боюсь тебя напугать, – спокойно ответил Расул, – но я представляю очень сильное братство. Если захочу, любой из местных вождей будет, как пес, вылизывать мне ноги. Нам известно многое. Я в любой момент могу узнать где ты находишься, рассказать весь твой путь от Беш-Тау. И до Беш-Тау тоже. Если захочу, мне будет известно, какой консистенции вчера было дерьмо у вашего патриарха. Надеюсь, тебе не нужны доказательства?

Я покачал головой, но осмелился задать ответный вопрос:

– Стоит ли в таком случае отнимать ваше время долгим рассказом о моем путешествии?

Это его взбесило. Вскочив с табурета, он ощутимо врезал мне ногой в челюсть. Не иначе владел какой-то системой рукопашного боя. Я сделал вид, что на несколько секунд потерял сознание и вполне естественно растянулся на тахте. Разлепив веки, я увидел Расула, склонившегося надо мной с перекошенным от злости лицом.

– Тут я задаю вопросы! Понял, собака? Будешь дерзить, забью до смерти.

Хотелось бы мне посмотреть, как это получилось бы у него. Ну ладно. Придется играть роль дальше. Надо сказать, что его злоба и достаточно профессиональный удар мигом привели меня в чувство. От паранойи и дурного самочувствия следа не осталось. Передо мной был враг, а это настолько привычно и понятно, что организм тут же пришел в норму.

– Быстро отвечай, откуда ты взялся! – прорычал Расул и влепил мне звучную пощечину.

У меня едва не сработали рефлексы самозащиты, но я их утихомирил. Просто отметил про себя, что если выпадет такая возможность, я этому типу натяну глаз на задницу самым извращенным способом. Но это только если не во вред делу.

– Я плотник…

Снова пощечина. На этот раз, похоже, он ударил в полную силу. У меня даже в одном ухе зазвенело. Тренированный гад.

– То, что ты пересек границу в районе Ейска, я знаю прекрасно, – прошипел Расул. – Можешь, собака, брехать дальше, если нравится получать по башке.

– Кто вы такой? – простонал я, делая вид, что дико страдаю от боли.

– Когда надо будет, узнаешь. Сейчас начну ломать ребра!

– Не надо! – прошептал я. – Не бейте меня, пожалуйста. Пожалуйста…

– Говори, пес!

– Я партизан. Из отряда «Свет Аллаха». Да вы ведь знаете…

– Говори!

– Да. Мы языка взяли. Напали на полицейский конвой, чтобы захватить гравилеты, побили охрану, а когда начали проверять пленника, не наш ли, нашли в арестантском отсеке контуженного. Повязали, притащили в лагерь. Оказался десантником. В чем-то проштрафился, вот его и везли куда-то. Наш главарь приказал из его шкуры заживо ремней нарезать. Не любит он десантников, они все его селение сожгли вместе с отцом и братьями.

– Где, когда?

Я подробненько описал операцию на Памире, в которой принимал непосредственное участие.

– Ясно, – кивнул Расул. – Дальше?

Когда начали резать пленника, он стал просить пощады, чтобы голову не отрезали. Пообещал рассказать такое, от чего у нас у всех челюсти отвиснут. Ну, я как старший группы отправился к главарю, доложил. Тот лично пришел в камеру и пообещал подарить пленнику жизнь, если его рассказ будет достоин этого. Тогда этот десантник рассказал о том, что в районе Минги-Тау русские потеряли корабль. Винд-шип. Эсминец. Турбины вышли из строя, и он застрял в штиль. Экипаж эвакуировали, а корабль взорвать не успели или не сумели.

Я видел, как вспыхнул взгляд у Расула.

– Врешь, собака! – прорычал он.

– Да вы же знаете, что не вру! – взмолился я, очень натурально прикрывшись руками от ожидаемого удара.

– Где именно этот корабль? – с напором спросил Расул.

– На высоте четыреста двести метров должен быть. По словам десантника, уперся носом в гору.

– В Минги-Тау?

– Да. Вот меня и послали проверить.

– А брат?

– Брата я забрал в Беш-Тау, вы же знаете! Отец оставил завещание…