– Ты все время держишь арабов за дураков, – попенял мне Дан. – И ошибаешься. Они не тупые, они темные, я тебе уже говорил. И если они управляют турбо-гравами, то с приводом Шерстюка тоже знакомы и могли посадить эсминец вручную своими силами.

– Ладно, – кивнул я. – Допустим. Все равно нет смысла буксировать его на двести километров. «Святой Николай», в любом случае, где-то в районе Минги-Тау.

– Где-то в районе… – вздохнул Дан. – При такой точности координат Щегол никогда не даст разрешения на поисковую операцию.

– Даст, – покачал я головой. – Во-первых, куш слишком велик. Не только Шам-Шах штурмануть по всем правилам современного боевого искусства, но и оснастить Институт полноценным боевым кораблем. Во-вторых, я попробую уточнить координаты.

– Как? – напрягся Дан.

– Можно поискать человека, который был в команде «Святого Николая». Возможно, парень на каторге. Возможно, вышел. Попробуем уточнить?

– Это к Щеглу, – уклончиво ответил Дан. – Вне моей компетенции планировать операции за пределами Базы. Да и внутри тоже, если честно признаться.

Доклад для Дворжека пришлось подготовить в письменной форме. Оказывается, любил он поформалюжничать, когда дело касалось великих дел. Но, может, оно и верно – больше материалов останется для истории. Правда, с докладом вдвоем справились быстро – я излагал историю «Святого Николая», а Дан помогал упаковать ее в принятые Институтом фразы. Заодно я учился – уже понял, что писать подобные бумажки придется не раз.

– Ну что же, – перечитав послание, сказал Дан. – Можно было бы отправить по месседж-системе, но лучше лично.

– Почему? – удивился я. – Секретность?

– Прослужишь тут больше, поймешь, что все без исключения уполномоченные исполнители не упустят случая подсунуть Щеглу что-нибудь такое, что выведет его из равновесия. Причем, все равно, в какую сторону.

Цели своей мы точно достигли – узрев нашу грамоту, Щегол прямо-таки в лице переменился. Он даже в кресле привстал. И тут же стала ясна правота Дана – я хоть и не послужил еще порядком под крылышком Института, а моральное удовлетворение испытал немалое.

– Эсминец? – Щегол через несколько секунд чуть пришел в себя. – Кхе… Недурно. Я редко ошибаюсь, но бывает… Быстро же ты, Егор, доказал мне, что я рано списал тебя со счетов и определил на вечную стоянку в пределах Базы. Винд-трупер, нечего и говорить. Честно скажу, что операция по твоему освобождению уже окупилась. Одной лишь информацией о потерянном эсминце. Можешь представить, сколько она стоит?

– Примерно, – кивнул я, не пытаясь скрыть моральное удовлетворение. – Потому адмиралтейство ее и засекретило сразу. Но на самом деле эта информация стоила мне доброго отношения к одному человеку с трудной судьбой.

– Ладно, – окончательно взяв себя в руки, сказал Альберт. – Точнее эсминец можно локализовать? Питерская ячейка недурно окрепла бы с таким… вооружением.

– В этом я и хотел просить помощи, – осмелел я. – Тот человек… С трудной судьбой. Сергей Чеботарев. От него я обо всем и узнал. Он был в составе команды «Святого Николая» во время описанных событий. А сейчас, скорее всего, на каторге. Или недавно вышел. Я у него не выспрашивал тонкостей этой истории, не знал, что они могут пригодиться.

– Понятно… – Щегол удовлетворенно потер руки. – Доставим мы тебе этого Чеботарева. Не сомневайся.

– А я вам добуду эсминец, – спокойно добавил я.

– Ну и прекрасно. Автоматически прыгнешь из десантника в капитаны корабля. А, Егор? Неплохая карьера за пару дней?

– Мне бы хотелось самому завербовать Сергея, – высказал я крутившуюся в голове мыслишку. – Даже после каторги специалист винд-флота остается верен некоторым идеалам. И винд-труперу с винд-трупером говорить не в пример легче, чем с уполномоченным исполнителем.

– Пожалуй. – Щегол ответил медленно, почти по слогам, словно взвешивая каждую букву. – Да. Когда мы его локализуем, я тебя вызову. Но без Дана с Базы я тебя не выпущу.

– Как договаривались, – пожал я плечами.

– К тому же, если Чеботарев на каторге, его сначала надо будет оттуда забрать, – прикинул Дан.

– Да, – кивнул Дворжек. – В этом случае ты не сможешь стать первым, с кем он встретится на свободе. У него как вообще, натура революционная?

– Из нас революционность выбивают еще в кадетском корпусе, – спокойно ответил я.