Шрифт:
«Какое же я теперь „высочество“, сын Хоэнхайма! Спасибо, что нашел меня».
«Вам спасибо».
«За что же?»
«Вы украсили мой сон».
Смех ксеркской принцессы звучал у Ала в ушах, пока он, опустившись на корточки, краем плаща затирал следы крови.
— Эй, Альфонс! — крикнул Зампано, который до сих пор околачивался у подножия лестницы: узор ему там какой-то понравился, что ли. — Ты как привидение увидел.
— Привидений тут нет, — твердо сказал Ал.
Здесь был ее дом… этой Аны.
Из дневника А. Элрика
Я никогда не мечтал быть наследником умершего народа. Не то же самое, что получить в наследство миллиард сенсов. Никакой практической пользы, только руины и невыполненные обещания. Мы с братом читали про город Ксеркс, исчезнувший за одну ночь, но я и предположить не мог, что мой отец там родился, что он помнил, какие там носили наряды и пели песни.
Мне все время кажется: я мог бы что-то сделать для этих людей. Хотя бы подробнее расспросить отца.
По слова Хоэнхайма, половина погибших жителей Ксеркса жила в его душе. Неужели они никогда не просили его записать их истории на бумагу? Чтобы хоть кляксой, хоть черновиком зацепиться в истории… Или они не разделяли нашей с братом любви к печатному слову?
Я хотел бы помнить.
Мы двое сироты без родства — но с целым разрушенным государством за плечами.
А что если отец все-таки что-то записал, но мы с братом сожгли его записи вместе с домом? Он бы нам не сказал тогда.
Неприятная мысль.
Костер гаснет, пора спать.
Подумаю еще.
Зампано поймал гадюку, мы ее быстро освежевали. Это просто: как чулок вывернуть. А потом пожарили на вертеле с ямсом [2] .
Вкуснотища!
История 2. Дайлинь
2
Ямс — съедобный корнеплод. С ним можно обращаться примерно как с картофелем, но чаще из него делают муку.
Да будут благословенны маленькие приграничные города, и Кантон [3] в их числе.
Здесь и только здесь путешественники могут набраться сил после долгой дороги. Здесь и только здесь они легко привыкают к новой кухне и новым ароматам — ибо старое здесь щедро перемешано с новым. А уж что бы делали контрабандисты без этих островков свободы на краю пустыни?..
«Жили бы впроголодь, — думал про себя старый Фа Лю, хозяин кафе, где подавали смесь аместрийских и синских блюд. — Еще бы, с таким-то аппетитом!»
3
Все совпадения с реальными названиями городов являются случайными.
Но вновь прибывшие не походили на нарушителей закона — на обычных нарушителей.
Молодой парень, добротно — хоть и несколько консервативно по аместрийской моде одетый — и с ним два мордоворота, чья манера двигаться не оставляла сомнений в их военном прошлом.
Старый Фа строил разные предположения по поводу этой компании. Ни один десяток вариантов перебрал он, пока чистил щеточкой глиняный чайник; голова склонялась все ниже, усы скользили по коричневой керамике. «И не суйся в чужие дела, дольше проживешь», — говорил он чайнику.
Но мало было толку в его предостережениях: в потайной комнате прекрасная и неотвратимая Дайлинь уже ждала своего выхода.
А между тем компания на открытой веранде, не осведомленная о душевных терзаниях старика, продолжала уничтожать обед.
— Так ты говоришь, — произнес Джерсо, с аппетитом вгрызаясь в богатырских размеров куриную ногу, — фто фнаком с ффешним импефатофом?
Путники уже утолили первый голод и настроены были добродушно. Да и обстановка располагала.
Открытая терраса, навес — совсем как в Аместрис.
Это, а также то, что хозяин понимал по-аместрийски, все наводило на мысли, что кафе по вечерам облюбовали контрабандисты, но сейчас, днем, было тихо. Да и надо же где-то поесть?
Меню вот только не вполне знакомое, но когда и не окунаться в экзотику? Привыкать надо.
Чтобы привыкнуть с гарантией, Зампано и Джерсо заказали тройные порции.
— Угу, — сказал Ал, неуклюже подцепляя палочками лапшу. — Да и ты с ним знаком. Помнишь парня, который сначала был с гомункулусами, а потом перешел на нашу сторону? С ним еще были два воина, старик, который потом погиб, и девушка с автопротезом?