Они застонали в унисон, когда Кэт приняла горца в себя. Тот сжал зубы, ощутив, как Катарина начала двигаться на нем мучительно медленно. Из-за неопытности ее выпады были мягкими и нерешительными. Глядя на Кэт, Локлан протянул руку и коснулся ее живота. И хотя он не имел права даже думать о таком, представил, каково бы это было: наблюдать, как день за днем в утробе Катарины растет его дитя.

Каково было бы находиться рядом, когда она произведет ребенка на этот свет?

Она могла бы стать прекрасной матерью, подарив ему сильных, уверенных в себе сыновей… и дочерей.

Мак-Аллистер улыбнулся этой мысли.

Кэт нахмурилась, разглядев выражение нежности на лице Локлана:

– О чем ты сейчас думаешь?

– О тебе. Только о тебе.

– И это вызывает улыбку?

– Всегда.

Теплое чувство охватило девушку:

– Поверить не могу, что я когда-то считала тебя занудой.

– А я не верю, что когда-то считал тебя надоедливой.

Катарина замерла и скорчила гримаску:

– Ты – просто чудовище.

– А ты – самый прекрасный цветок из всех, которые мне когда-либо посчастливилось найти.

Этот комплимент заставил ее вспыхнуть румянцем:

– А ты такой проходимец.

– Как скажешь.

Кэт удивленно выгнула бровь:

– Ты не споришь со мной?

– Когда я в тебе? Нет. Если честно, я даже не понимаю, что мы сейчас друг другу говорим. Мне абсолютно не до этого. Все мысли только о том, как хорошо ты выглядишь без одежды и как я люблю быть внутри тебя.

Катарина цокнула языком:

– Тогда позже ты пожалеешь, что только что пообещал сделать меня вождем своего клана.

– М-м-м. Все, что угодно, лишь бы ты была счастлива.

Кэт засмеялась. На самом деле высшем счастьем было ощущать его объятия и крепкое тело, прижатое к ее телу. Она любила этого мужчину. Это действительно было все, в чем она нуждалась в этой жизни.

Если бы он мог ей принадлежать!

Зажмурившись, она наслаждалась каждым толчком Локлана, каждым своим движением, которым отвечала ему.

А когда она достигла пика наслаждения, горец тут же к ней присоединился.

Разгоряченная и вспотевшая, Катарина в изнеможении рухнула рядом с шотландцем. Он обнял ее и прижал к себе, как величайшую драгоценность.

Оба они долго лежали, не шевелясь, пока голод не дал о себе знать. Локлан встал, натянул одежду и вышел поискать какой-нибудь еды, а Кэт между тем умылась и оделась.

Влюбленные провели остаток дня, прячась в своей комнате и ожидая известий от Страйдера. Не получив от него и его людей никакой весточки, Мак-Аллистер начал беспокоиться. У Страйдера было достаточно времени, чтобы вернуться в Руан и затем прибыть на пристань.

Где же он сейчас может быть?

На закате лэрд оставил Катарину в гостинице и отправился на поиски товарищей. Королевский корабль все еще стоял на якорной стоянке там же, где и прошлой ночью. Только теперь на нем было тихо. Лишь два одиноких стража несли вахту.

Не обращая на них внимания, Локлан прошел мимо, внимательно оглядывая улицу в поисках Страйдера и его людей. Вокруг сновало множество матросов. Несколько проституток приставали к прохожим в поисках клиентов. Торговцы шмыгали туда-сюда со своим товаром.

Больше всего горец опасался, что Страйдер со своими спутниками находились сейчас под королевским надзором из-за участия в побеге шотландца. Это было вполне возможно. Ведь они помогли Локлану освободить Катарину, и лэрд был уверен, что Грэхэм с радостью описал эти события Реджинальду и его людям.

– Локлан!

Шотландец замер, услышав чей-то шепот. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы определить, откуда его окликнули.

Одетый во все черное, даже прикрыв голову широким капюшоном, в тени здания стоял Пустельга. Он знаком подозвал горца.

Едва Мак-Аллистер приблизился, Пустельга затащил его в узкий проход между домами.

Лэрд скрипнул зубами из-за нахлынувшего ужаса и гнева:

– Что, других схватили?

– Да, можно и так сказать.

Локлан нахмурился, расслышав странные нотки в голосе Пустельги:

– Что ты имеешь в виду?

– Король заметил нас, когда мы въехали в город, и потребовал, чтоб Снайдер немного побеседовал с ним. Это «немного» обернулось целым днем, будь он неладен!

Мак-Аллистер издал недовольный возглас и спросил:

– Но Старйдер не арестован?

Пустельга отрицательно покачал головой:

– Поверь, мы до смерти напугали Грэхэма и его братьев. Если он скажет хоть слово против нас, то будет умолять о смерти еще прежде, чем закончит первый слог.

Это немного успокоило лэрда.