– Филипп, – коротко ответила она.

Шотландец нахмурился:

– Какой Филипп?

Девушка тоже нахмурилась:

– Ты не слушал отцовских прихвостней, когда они тебе об этом толковали? Филипп Капет.

Локлан замер, когда это имя дошло до его сознания:

– Король Филипп Французский?

– А что, есть другой?

Горца пронзило неприятное ощущение. Глупее, чем сейчас, он себя в жизни еще не чувствовал. Это говорило о многом, учитывая, что всякое бывало, когда ему приходилось присматривать за четырьмя своенравными братьями.

– Ты хочешь сказать, что я только что выкрал французскую принцессу из-под королевской опеки?

– Нет, ты только что освободил молдавскую княжну от человека, который считает, что может вынудить ее выйти замуж против ее воли лишь по его приказу.

Горец в гневе стиснул зубы:

– Я думал, ты крестьянка.

– Это смотря у кого спросить.

Локлана охватил ужас:

– Если я не получу от вас удовлетворительных объяснений, миледи, я остановлю коня и спрошу у следующих за нами людей, что они думают по этому поводу.

У Кэт вырвался негодующий возглас. Не удивительно, что она так ненавидела этого мужчину. Он был непреклонным и педантичным. Похоже, Мак-Аллистер с огромным удовольствием следовал каждому встречавшемуся ему в жизни правилу.

Она попыталась объясниться:

– Ну ладно. Моя мать была внебрачной дочерью молдавского князя и крестьянки. Когда она выросла, отец взял ее к своему двору. Там она повстречалась с мужчиной по имени Филипп, разделявшим ее страсть к лошадям. Они разделили и ложе, и вскоре она обнаружила, что забеременела мной. Так как Филипп в силу обстоятельств не мог на ней жениться, а никто другой ей был не нужен, моя мать покинула двор своего отца, чтобы жить с родственниками по линии матери. Среди них я и росла, пока не стала достаточно взрослой. И тогда мой отец увидел политическую выгоду в том, чтобы иметь дочь, пусть и незаконнорожденную, связанную кровными узами с молдавской и венгерской монархией. Вот с того дня, когда мой родитель сделал для себя это внезапное открытие, я и ударилась от него в бега.

– А тебе не пришло в голову, что эти сведения могли бы мне пригодиться до того, как я начал угрожать твоим стражам?

– Разумеется, нет. К тому же, я угрожала им раньше тебя, а еще напала на них.

– Хм, таким и будет твое свидетельство в мою пользу, когда твой отец потребует мою голову?

Кэт усмехнулась:

– Но ты же на самом деле не боишься моего отца, ведь так?

– Если речь обо мне самом, то я не боюсь ничего. Но я не обычный человек, Катарина. Я – Мак-Аллистер. В Шотландии, я так же влиятелен, как твой отец во Франции. Любой мой шаг оказывает действие на судьбу каждого, кто признает меня вождем. И мой народ не будет наказан из-за твоего своеволия и упрямства.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Все очень просто. Я отвезу тебя к твоему отцу.

Кэт показалось, что она неверно расслышала последнюю фразу.

– Что ты собираешься сделать?

– Отвезти тебя к твоему отцу, – повторил Локлан.

Кэт даже не знала, что больше разозлило ее: само намерение или то высокомерное выражение лица, с которым оно было высказано.

– Зачем тебе так поступать?

– Прежде всего, чтобы твой родитель не объявил войну моему народу. Не забудь, что сестра короля Филиппа приходится женой Александру Канмору. Александр – один из немногих, кто может причинить много вреда моим людям.

Катарина не верила своим ушам:

– Так ты тоже, как и остальные, собираешься спасовать перед моим отцом? А я-то думала, что ты сделан из более крутого теста.

Лицо Локлана приняло жесткое выражение:

– Это не игра. Я в ответе за каждого, кто считает земли Мак-Аллистеров родными.

Она фыркнула, выражая несогласие:

– Твои плечи недостаточно широки для такого бремени.

Судя по физиономии горца, он обиделся, чего и добивалась Кэт:

– У меня вовсе не узкие плечи.

Она опустила на них взгляд:

– Спорный вопрос. Но, может быть, они просто выглядят узкими из-за того, что твоя спина ссутулилась от привычки целовать ноги таким, как мой отец?

Локлан резко натянул поводья, остановив лошадь, и сердито уставился на собеседницу:

– Ты совсем ум потеряла, раз так меня оскорбляешь?

– У меня хватит мозгов придумать оскорбления и похлеще. Я – королевская дочь. Как ты собираешься заткнуть мне рот?

Его ноздри раздулись, а голубые глаза полыхнули огнем:

– Твоему отцу следовало бы перекинуть тебя через колено и отшлепать.

– Как это абсолютно по-мужски – прийти к мысли о принуждении силой!

Мак-Аллистер зарычал на Катарину, словно дикий лев, и вонзил шпоры в бока своего коня. Тот так резко бросился вскачь, что она чуть не соскользнула с лошадиного крупа.

Чтобы не упасть, пришлось обвить руками талию своего спутника, хотя от одной мысли о прикосновении к нему ей становилось дурно.

– Ты что, пытаешься меня убить?

– Нет, миледи. Просто стараюсь успокоиться, пока действительно вас не прикончил.