Теперь настала его очередь получить от Кэт уничтожающий взгляд:

– Ты, маленький разбойник! Я это запомню!

Юноша широко улыбнулся.

Локлан удерживал своего пританцовывающего жеребца на месте, пока Брайс не отвел женщин в укрытие подальше от дороги. Убедившись, что никто их не видел, горец, увлекая за собой Бракена, поскакал к расположившимся неподалеку торговцам.

Как и предсказывал его спутник, на перекрестке стояли три тележки продавцов в разнос, набитые разным товаром. Шотландец остановился у первой, к которой они подъехали. В ней лежали разные изделия из металла, включая несколько небольших мечей.

Вот они-то были очень кстати.

Спешившись, Мак-Аллистер взял один из мечей в руки, чтобы оценить его сбалансированность и лезвие клинка. Довольно топорно сделанное оружие больше подходило для пехотинца и не годилось для благородного рыцаря. Но это было лучшее из того, что они могли достать, пока не доберутся до ярмарки.

Локлан заплатил продавцу, а затем подошел к следующему торговцу.

Бракен следовал за ним, ведя в поводу коней.

Горец протянул ему купленный меч.

– Спасибо, – сказал англичанин.

– В Руане я достану для тебя что-нибудь получше.

– Поверь, это самый прекрасный клинок во всем королевстве.

Мак-Аллистер понял, что Бракен имел в виду. Если у тебя что-то отбирают, то ты рад возвращению любого подобия отнятого.

– Не желаете ли купить отрез красивой ткани для своей любимой леди? – окликнула их старая карга от своей тележки. – Лучших узоров и не найти, милорд. Подойдите и убедитесь.

Локлан послал ей очаровательную ухмылку:

– Нам нужна лошадь, добрая женщина.

– Вы сказали лошадь? – из-за повозки старухи выступил пожилой мужчина. – Что ж, мне как раз только что досталась одна от предыдущей сделки. Что вы предложите взамен?

– Деньги… Если животина того стоит.

Продавец знаком пригласил Мак-Аллистера обойти повозку, к которой сзади были привязаны три лошади. Самая крупная из них была гнедой масти с белой звездой на лбу.

– Это мерин, – пояснил барышник. – Слегка недокормленный, но все-таки здоровый.

Продавец был прав: коня не мешало бы откормить, но в остальном он казался крепким.

Лэрд обменялся вопросительным взглядом со своим вассалом:

– Что думаешь?

Бракен пожал плечами:

– Богатому как хочется, а бедному как можется.

Это верно. Локлан вынул кошель и расплатился с торговцем. Взяв за поводья свое новое приобретение, он заметил, что его спутник отступил в тень, завидев приближающихся всадников.

Продавец кинул украдкой взгляд на дворянина, скачущего впереди. Это был тучный мужчина лет двадцати пяти. По реакции торговца было очевидно, что тот уже раз-другой имел ссоры с этим аристократом и терпеть его не мог.

– Доброго дня, милорд, – угодливо поздоровался барышник, но знатный сноб лишь презрительно усмехнулся и продолжил свой путь.

– Хвала Богу, не остановился, – негромко заметила старуха. – На прошлой неделе он отобрал у нас весь навар. Сказал, в счет уплаты налогов. Но я подметила, что у него появились новые башмаки и туника, отороченная мехом, в то время как мы едим гнилую капусту.

Мак-Аллистер не пошевелился, пока дворянин и его эскорт не проскакали мимо, удостоив его и торговцев лишь взглядом. Когда кавалькада скрылась вдали, Бракен подошел, взял мерина под уздцы и повел его к их лошадям.

– Это был твой друг? – многозначительно спросил его горец.

– Даже больше… Заслуженный клиент.

Шотландец ухмыльнулся:

– Поужинали вместе на прошлой неделе?

– Вообще-то, всего две ночи назад. Слишком недавно, и я уверен, что он еще помнит мое лицо.

– Путешествуя с тобой в Руан, я напрашиваюсь на неприятности?

– Скорее всего.

Мак-Аллистер покачал головой. Благоразумней было бы предоставить Бракена и его семейство самим себе, но горец был не таким человеком. Попавшему в опалу аристократу нужно вернуться к нормальной жизни, а этого не случится, если англичанина вздернут на виселицу за преступления, которые его вынудили совершить.

– Нам лучше держаться лесной чащи, – предложил Локлан.

– Абсолютно согласен. В любой момент еще кто-то из моих клиентов может организовать засаду, чтобы меня поймать.

В глазах Бракена безошибочно читалось веселье.

– Уж слишком ты наслаждаешься происходящим.

– Горечь может во многом лишить радости, но она же одаряет тебя богатым чувством юмора. Так как именно это чувство в последнее время служило мне основным источником развлечения, я склонен наслаждаться подобными моментами.